Полная версия сайта

Константин Коровин. Разбитые надежды

История любви знаменитого художника и актрисы Надежды Комаровской.

Дом Константина Коровина в Охотине

В 1922 году Коровин, измученный борьбой за существование, попросил разрешения выехать за границу, чтобы подлечить жену, у которой открылся туберкулез, и сделать новые протезы для Леши. Ехал в любимый Париж, город, который столько раз изображал на своих картинах и где когда-то был так хорошо принят. Но все с самого начала пошло не так. Картины с большой выставки, состоявшейся в России незадолго до отъезда и переданные после ее окончания агенту, пропали. Заказанные для Леши протезы не удались. Никак не находилась подходящая квартира, да и Анна Яковлевна хворала все сильнее. Она часами молча сидела на кровати, расставив распухшие, как ведра, ноги, переводя испуганный взгляд с мужа на сына. А Алексей... День за днем, незаметно, но необратимо милый, впечатлительный, страстно привязанный к отцу мальчик превращался в нервного, неуравновешенного, озлобленного неудачника. Будто злополучный трамвай искалечил не только его ноги, но и душу, которая никак не хотела выздоравливать.

Еще в России Алеша начал неплохо рисовать, участвовал в выставках «Мира искусства», оформил несколько спектаклей для Маленькой студии имени Шаляпина, организованной дочерью певца Ириной, в которую был так страстно влюблен. Во Франции он, как и отец, надеялся заработать на жизнь своей кистью. Увы, технически вполне профессиональная, живопись его была бескрылой, в ней не оказалось ни обаятельной жизнерадостности отцовского письма, ни пронзительной, хотя и горькой наблюдательности дяди. Декорационная работа тоже не клеилась. Даже самому Константину Алексеевичу заказы, в основном поступавшие от русских трупп, перепадали нечасто. Что уж говорить о Леше: работа декоратора, требовавшая не только живописного мастерства, но и выносливости, физически была ему не по силам.

А меж тем надо было как-то жить: в конце двадцатых семейство Коровиных выросло, к нему прибавились молодая жена Алексея, балерина-эмигрантка Лиза Думаревская, и их маленький сынишка. Жалея родных, Коровин, которому шел уже седьмой десяток, работал с утра до вечера, но денег все равно не хватало. И тогда он согласился на то, чтобы сын время от времени ставил на своих картинах его подпись. Делу это мало помогло, работы Алексея все равно нечасто находили покупателей. А вот разговоры о том, что стареющий Константин Алексеевич сдает, теряя былой живописный дар, ползли все упорнее.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или