Полная версия сайта

Валентина Ананьина. Жизнь, кино и карате

Едем в поезде. Я молчу, погрузившись в тяжелые мысли, а Гурченко горячо, на сильных эмоциях рассказывает о мужчинах: и тот ее предал, и другой, и третий.

Валентина Ананьина с сестрой Наташей и мамой

Взрослые очень веселились. Став чуть старше, я не пропускала ни одного спектакля в детском театре, откуда сразу шла в книжный магазин и покупала сказку или пьесу, которую только что видела на сцене. На дачной террасе устраивала свое представление, соорудив декорации и костюмы из подручных средств.

Родители разошлись, когда мне было пять лет, а старшей сестре девять. И папа, и мама быстро создали новые семьи, где тоже родились дети, но мы с Наташей никогда не чувствовали недостатка ни в материнской, ни в отцовской любви. Летом постоянно курсировали между двумя соседними дачами — отчима и папы, и везде нас кормили вкусненьким, баловали. А младших братьев я и Наташа очень любили всю жизнь...

Детей в ту пору принимали в школу на год позже. После того как в мае 1941 отметили мое восьмилетие, взрослые стали собирать «приданое» для первого класса: форменное платье, фартуки, бантики — а двадцать второго июня началась война. Отчима призвали на фронт в первый же день, а растерявшаяся мама обегала всех соседей и подруг с вопросом: «Ехать в эвакуацию или нет?» Только те и сами не знали, что делать. По радио говорят, Москву не сдадут врагу ни при каких обстоятельствах, а все заводы и фабрики вывозятся на Урал и в Сибирь.

До ноября мы жили на даче. В огороде вырыли большую глубокую яму, накрыли ее досками, и там со всей большой родней прятались во время налетов. Стоило взрослым отвлечься, мы, глупая ребятня, высовывались в дырку между досками, смотрели, как наши самолеты и зенитки сбивают фашистов, и кричали до хрипоты: «Вот вам! Ура-а!»

В ноябре 1941-го немцы вплотную подступили к Москве, многие из знакомых эвакуировались, а мама все не решалась: «Куда я с четырьмя детьми?» Мы с Наташей уже считались взрослыми, а братики были совсем маленькими: одному полтора года, другому — девять месяцев. В конце концов, испугавшись надвигающегося голода, мама повезла нас к родственникам в Казань. Багаж собрался огромный — в единственный чемодан и множество сумок сложили отрезы ткани, мамины платья, посуду, надеясь, что на новом месте все это пригодится. Ехали на перекладных, и в моей памяти на всю жизнь остались ночные полустанки. Точнее, ужас, который я там испытала. Мы с Наташей сидели на горе вещей, укачивая братьев, а мама перетаскивала багаж с одного места на другое. Кругом тьма — глаз выколи, со всех сторон — то ли шум ветра, то ли звук шагов. От страха, что сейчас откуда-нибудь выскочит вор, стащит узел с вещами, а я не смогу побежать за ним, потому что держу на руках брата, внутри все холодело.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или