Полная версия сайта

Юрий Лазарев. Еще раз про любовь

Актер вспоминает своего знаменитого брата Александра Лазарева.

Юрий Лазарев

Между мной и братом возникали порой недопонимание, какая-то неудовлетворенность друг другом. Бывало, не разговаривали по два месяца. Незадолго до смерти Саша даже обижался: «Ты что, не можешь позвонить?» Но наша внутренняя связь никогда не прерывалась.

Я всегда называл брата Сашей, на домашнее имя — Шурик — права не имел. Так его звал только наш отец. Раньше я считал, что мы с братом никогда особо не дружили, ну так, чтобы проводить вместе свободное время, откровенничать. Были слишком разными. Рядом с ним, вымахавшим на метр девяносто три сантиметра, я со своим метром восемьюдесятью казался пацаном. Тем более что я действительно младше на шесть с половиной лет — в детстве это серьезная разница. Частенько получал от Саши по шее и не раз «сексотил» на него родителям.

Уже в семнадцать лет брат уехал из Ленинграда в столицу, выучился, поступил в Театр имени Маяковского, где и проработал всю жизнь. Женился на москвичке, артистке того же театра Светлане Немоляевой. Он много играл на сцене, снимался в кино, был страшно загружен и нечасто мог выбираться в родной Питер, где я прожил всю жизнь. Но мы с братом никогда не прерывали общения. Саша был внимателен ко мне до последнего вздоха. Блестящий артист, привыкший постоянно быть на виду, работать на публику, на самом деле брат был очень домашним человеком. Часто жаловался: «Господи, ну что за жизнь? Работа, работа, одна работа... Сесть бы в лодку, уплыть куда-нибудь к чертовой матери, никого не видеть и не слышать!» И я его понимал. А с годами пришла уверенность, что, пожалуй, ближе человека у меня и не было...

Сашка родился еще перед войной, в 1938 году. Когда началась блокада, первые два года семья провела в Ленинграде. Наш папа Сергей Николаевич Лазарев был военнообязанным, но страдал болезнью легких, так что на фронт его не призвали. Отец работал в Академии художеств и служил в отряде противовоздушной обороны — дежурил на крышах домов, тушил фугаски. Он часто рассказывал о блокаде, особенно о первой, самой страшной зиме, когда город умирал от холода, голода и утопал в нечистотах: вышли из строя все коммунальные системы. Однажды во время артобстрела они с мамой решили не идти в бомбоубежище. Снаряд попал в соседнее здание, их дом заходил ходуном, и папа сказал: «Если уцелеем этой ночью, то точно выживем!» Так и вышло. Как многие блокадники, родители прожили очень долго: папа умер в восемьдесят четыре, мама не дотянула год до девяностолетия.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или