Полная версия сайта

Ольга Трифонова. Дом с призраками

Вдова писателя Юрия Трифонова откровенно рассказывает о своей пронзительной любви и тайнах, которые скрывает легендарный Дом на набережной.

Юрий и Ольга Трифоновы

Сейчас я уже реже вижу Юру. А когда только начинала работать в Доме на набережной, это случалось часто. В сумеречные осенние вечера мне кажется, что во дворе, недалеко от входа в музей, стоит мальчик. И я его узнаю.

Юрий Валентинович уезжал из этого дома в октябре 1939 года, когда после ареста родителей он и его младшая сестра остались с бабушкой, старой большевичкой Словатинской. Юре тогда было четырнадцать. В «Доме на набережной» есть строчка: «Отъезжает... темный от дождя двор». И именно в такие промозглые осенние вечера мне кажется, что разворачивается время и на его изнанке я вижу, как ребенок все еще мокнет во дворе. Наверное, так все и было — растерянные дети вчерашней элиты, изгоняемые из привычного номенклатурного рая — знаменитого дома напротив Кремля, — стояли со своими узелками и чемоданами, а над ними нависала эта мрачная серая громада...

Иногда мне видится «невзрачный человек с парусиновым портфелем». Наверное, это отец мальчика по фамилии Ремейко, о котором в романе «Исчезновение» подростки говорили, что он арестован как шпион. Все люди, описанные в книгах моего мужа, для меня существуют. Возможно, так происходит потому, что я знаю его тексты наизусть. Можете спросить о чем угодно, и я начну с любого места! И люблю эти книги, и долго — почти тридцать пять лет уже — занимаюсь их переизданием. И конечно же, большую роль играет сила таланта Трифонова, его умение писать так, что грани между жизнью и художественным вымыслом просто нет.

Я верю не в существование призраков, а в вечную жизнь души. Иногда в сложные моменты говорю: «Юра, помоги мне» — и все получается. У мужа была огромная библиотека, и когда сейчас для работы необходимо найти ту или иную книгу, при таком их количестве бывает сложно. Однажды, помнится, остановилась перед книжными полками и не могу понять даже, с какой стороны начинать искать! Прошу: «Юра, помоги» — и сразу натыкаюсь глазами на нужное название. И в более трудные моменты муж меня выручал, даже после своей смерти.

— Ольга Романовна, если вы так тонко чувствуете, каково вам находиться в этом доме?

— Трудно. Депрессивно даже. Тяжелый дом. Недавно женщина передала мне книгу, написанную одной из бывших его жительниц. И снова закрутился калейдоскоп... Я тут почти двадцать лет уже. И тем не менее не могу привыкнуть к дому. Возможно, эта горечь, что ли, передалась мне от Юрия Валентиновича. Но вот что интересно...

За рулем была я, и муж обращался ко мне с просьбами отвезти куда-то. По местам его детства ездили часто — он любил. Заглядывали в Серебряный Бор. Тогда проехать можно было свободно до самой реки, это сейчас закрыто. А в период нашего тайного романа мы убегали из города целоваться на брошенных с лета топчанах именно туда, на пляж... Счастливое время. У нас были на редкость искренние и честные отношения. Мы могли повернуть в какой-то переулок, например в Зачатьевский, и что-то в лице Юры менялось. «Тут у тебя был роман!» — догадывалась я. Мы допрашивали друг друга, обижались и ревновали, случалось. Однажды муж со смехом сказал: «Наверное, думаешь — здорово ты, братец, нагадил в Москве!» Это касаемо так называемой личной жизни. Но он никогда не называл имен женщин и никогда не просил заехать во двор Дома на набережной. Никогда.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или