Полная версия сайта

История загадочного дома Воланда

Новенькая кожанка и фуражка очень ладно сидели на Андрюхе. Ранним утром 21 мая 1918 года редкие прохожие опасливо сторонились — принадлежность молодого человека к чрезвычайке была написана у него на лбу.

Особняк Николая Второва в Москве

Новенькая блестящая кожанка и фуражка очень ладно сидели на Андрюхе. Ранним утром 21 мая 1918 года редкие прохожие в Малом Толстовском переулке опасливо сторонились — принадлежность молодого человека к чрезвычайке будто была написана у него на лбу.

Из-под своей фуражки Андрюха видел только зеленый купол и шел прямо на него, сам дом заслоняли деревья. Переулок закончился, деревья словно расступились, и он увидел белые фигуры ангелов над широким полукруглым балконом, который подпирали массивные белые колонны.

Молодой человек, еще по-детски вихрастый, одетый в черное, встречал гостя в верхнем вестибюле — в тесном окружении темных колонн. «Борис Второв, сын», — представился он

Высокие окна были наглухо зашторены.

Андрюха оробел, опустился на скамейку перевести дух и каким-то полузадушенным голосом спросил ветхую бабку, пригревшуюся на солнышке: «Это Спасопесковская площадка?» Та закивала и забормотала что-то невразумительное: «Старая княгиня все ходила недовольная, значит, все ходит и ходит: отдавайте мой сад обратно! Да разве ж отдадут, одно слово — миллионщики. Вот и осерчала старая. А места эти страшные, песьи, при Грозном тут псари царские селились, так и повелась Собачья площадка. А старуха как в люстру залезет и давай висюльками греметь, и все ночью норовит, ночью... Барыня с дочкой испугались и съехали, а сын-то отца и порешил, сказывают, прямо на лестнице беломраморной. Кровища так ручьем и текла по белым ступенькам». Андрюхе надоело: «Не боись, бабка, всех переловим».

На фабриках Второва шилась военная форма для царской армии. В нее после революции одевались красноармейцы и чекисты. Москва, 1917 год

— «Да как же ты их поймаешь? Старая ведьма за границей давно померла, а сынок…» Дальше он слушать не стал.

В затемненной швейцарской барского дома ощущение горя давило огромными занавешенными зеркалами. Молодой человек, еще по-детски вихрастый, одетый в черное, встречал гостя в верхнем вестибюле — в тесном окружении темных колонн. «Борис Второв, сын. Мы вас ждали», — и шагнул к Андрюхе. Тот невольно отпрянул: «Вот он какой, отцеубийца». Вслух же произнес: «Я из ВЧК, насчет похорон. Покажите место, где лежало тело». Борис удивился: «Все случилось у отца в конторе — на Варварке, в Деловом дворе. Отца... — он сглотнул. — Его тело вчера привезли, мы сразу первую панихиду отслужили, благо храм почти домашний». И махнул рукой в сторону куполов, что на краю площадки.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или