Полная версия сайта

Азарий Плисецкий. Ураган по имени Майя

В молодости она была очень своенравной, безрассудной, вспыльчивой и упрямой. Не женщина, а стихийное бедствие!

Рахиль Мессерер с сыном Азарием Плисецким, братом Александром Мессерером и дочерью Майей Плисецкой

Прошло девять месяцев. Я уже подумывал о том, чтобы пойти в Театр Станиславского и Немировича-Данченко (руководитель балетной труппы обещал главные партии), когда после аудиенции у министра культуры дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Меня зачислили в штат Большого. Начинал я в кордебалете, как большинство молодых артистов, и довольно долго ждал сольных партий. У Алика карьера тоже развивалась не слишком быстро. Хотя он был очень хорошим танцовщиком и в качестве солиста впоследствии преуспел больше, чем я. После выхода на пенсию стал прекрасным педагогом, преподавал в разных странах.

Из нас троих только Майя сразу получила статус солистки, а вскоре — и прима-балерины. В театре занимала главенствующую позицию, и дома была нашим светочем, центром семьи. Ей позволялось то, чего не позволялось другим. В молодости она была очень своенравной, безрассудной, вспыльчивой и упрямой. Не женщина, а стихийное бедствие! Когда ее на чем-то заклинивало, мама говорила: «Майечке опять вожжа под хвост попала. У нее очередной бзик». Это слово очень нравилось Белле Ахмадулиной.

Но при всех своих бзиках Майя была необыкновенно доброй и щедрой по отношению к семье. Как только начала гастролировать, стала привозить нам подарки. В основном самые простые и необходимые вещи, что-нибудь из одежды, обуви. В магазинах ничего приличного не было, и жили мы бедно. Первый настоящий костюм — так, чтобы и пиджак, и брюки были из одной ткани, — появился у меня только в восемнадцать лет. И вообще я все донашивал за Аликом. К счастью, у нас были одинаковые размеры.

Какое-то время всей семьей существовали на Майину зарплату. Мама не работала, мы с Аликом учились. И тетя Мита помогала — мамина сестра Суламифь Мессерер. Она была как вторая мама. Тетушка занимала две комнаты в коммунальной квартире в доме Большого театра в Щепкинском проезде. Одну из них отдала нам. Сейчас в этом здании служебные помещения, а тогда располагалось своеобразное общежитие, «воронья слободка». Почти все жильцы были так или иначе связаны с театром. В нашей квартире их насчитывалось двадцать восемь на семь комнат — и ничего, все неплохо уживались.

Моя судьба была предрешена, ведь в нашей «вороньей слободке» все дышало искусством и Большим театром, располагавшимся буквально в десяти метрах. И ближайшие родственники занимались балетом — сестра, брат, тетя, дядя. Я ходил на все спектакли с их участием, а потом пытался повторить какие-то пируэты.

— Ваша семья состояла из огромных кланов Мессереров и Плисецких...

— Лиля Брик когда-то сказала: «У Плисецкой один существенный недостаток — слишком много родни». Эту фразу любил цитировать Щедрин. Родственников у нас действительно хватало, и с материнской стороны — Мессереров, и с отцовской — Плисецких. За Майю говорить не могу, у нее были непростые отношения со многими людьми. А я совсем не тяготился своими близкими и был им всегда благодарен, особенно тете Суламифи и дяде Асафу. Если бы не они, вряд ли выжил бы...

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или