Полная версия сайта

Сергей Филин и его жена о том, что творится за кулисами Большого театра

«Мои планы расписаны до 2016 года. Несмотря на то, что произошло, хочу, чтобы все это состоялось».

Мне всегда нравился ваш журнал, возьмешь с собой в отпуск и лежишь на пляже, читаешь: столько интересных историй! У этого любовный роман с той, у той с этим... Конечно, секс важен, без него нет жизни. Секс — взрыв, сочетающий фантазию с реальностью, когда кажется, что такого никогда ни у кого не было. А чего «такого» — сам толком не знаешь. В подобном состоянии человек летит, парит. Секс — адреналин жизни. Для меня это всегда было так. Но любой секс рано или поздно приедается — даже очень хороший, даже безумный. И что тогда?

Не стану утверждать, будто Маша невероятно красива или у нее сногсшибательная фигура. Каждый раз, когда оказываюсь один в другом городе, у меня есть возможность уйти в отрыв. Соблазн велик, человек слаб... Но я не могу. Вот не могу — и все. С некоторых пор не понимаю, зачем мне надо идти куда-то с кем-то, когда дома ждет жена.

И этот сдерживающий фактор бесценен. До появления Маши в моей жизни я не знал о его существовании, не ведал сомнений. И это новое в себе берегу и бесконечно люблю Машу, благодаря которой узнаю себя иного.

Что нужно человеку? Чтобы кто-то родной был рядом. Годы проходят, и понимаешь: главное, чтобы было надежно и спокойно. Лишь у немногих пар влюбленность перерастает во что-то большее. К Маше мне по-прежнему хочется проявлять внимание, наверное потому, что она дает мне почувствовать, как ей это нужно.

Недавно ко мне в аахенскую больницу приехал родственник. Узнав, что я выдержал уже двенадцать общих наркозов и не испугался, он тоже решил прооперироваться. А у него в Москве жена на сносях.

И мы стали обсуждать, делать ему операцию или нет, вдруг он на роды не успеет. Даже если успеет, то помочь ничем не сможет, потому что будет весь забинтованный.

— А вот ты бы, Серега, уехал, если бы Маша рожала? — спрашивает меня он.

— Ты где «сломался»? — говорю я в ответ. — На лыжах месяц назад? Если бы Маша ждала ребенка, я месяц назад вообще не поехал бы в горы. Мало ли что может случиться.

Маша рожала Сашу, потом Сережу, и оба раза я был рядом. Не потому что мне страшно интересно. Понимал: для женщины это огромный шаг в неизвестность и боль. Я поставил себя на ее место и подумал: если бы сам рожал, хорошо, если бы Маша была рядом. Когда ей было больно, она морщила лоб — она вообще часто это делает, родители ее ругают, а я — нет.

Пусть морщит, если ей так хочется. Ее это не портит. «Пока», — шутит она.

Сейчас жена рядом со мной, по срокам пребывание в немецкой клинике скоро вполне сравнится с полноценной беременностью. Надеюсь, когда я, наконец, «рожу», это даст мне возможность видеть свою семью и работать.

Маша всегда рядом: водит меня на процедуры, каждые пятнадцать минут, когда айфон подает сигнал, закапывает лекарство в глаза. Я не говорю всякий раз спасибо, но бесконечно ей благодарен. В Аахене Маше тяжелее, чем мне: я не вижу себя со стороны. И не знаю, что было бы с моей впечатлительной актерской натурой, если бы имел возможность себя разглядывать. Уже от одних рассказов доктора, что он собирается делать с моим маленьким глазиком, прихожу в ужас.

Я упросил врачей повременить с очередной операцией, когда узнал, что сюда на школьные каникулы приедут дети — Саша и Сережа.

Должен был их видеть хоть чуть-чуть, хоть одним глазком. Встретил сыновей, а на следующий день мне сделали операцию и оба глаза зашили, поставили мембраны. Мальчишки очень трепетно заботились о папе, водили меня за руку, вкладывали в ладонь нужные предметы. Жду лета, когда увижу их снова. А пока слушаю по телефону: «Папочка! Как твои глазки?»

Мой слух после случившегося обострился невероятно. Слышу каждый шорох, и глаза непроизвольно дергаются, звуки бьют по нервам. Особенно мучительно засыпать.

— Попробуй вставить беруши, — советует Маша.

— Ага, — говорю, — давай еще уши мне заткнем! Останется только перекрыть дыхание.

Это я так шучу. Тонус в себе поддерживаю. Болеть всегда неприятно, но я упорно иду к выздоровлению, делаю все, чтобы восстановить зрение и вернуться в Большой. Мои планы расписаны до 2016 года. Несмотря на то, что произошло, хочу, чтобы все это состоялось. Если уйду, получится, что те, кто облил меня кислотой, добились своего. Они хотели, чтобы я стал уродом, ослеп и отступил, сдался. А я вернусь.

Аахен, университетская клиника Uniclinic — Москва

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или