Полная версия сайта

Cветлана Разина. Миражи

«Суханкина орала на меня с перекошенным лицом. На секунду я онемела, не веря своим ушам, а потом...»

А через пару дней мы выступали на корпоративе, и меня, как назло, скрутил приступ адской головной боли. Приезжаю на площадку, а в глазах темно. Ноги подкашиваются. Такое впечатление, что сейчас в обморок грохнусь. Сережка Лавров, надо отдать ему должное, увидев, в каком я состоянии, сразу стал приводить меня в чувство — массировать виски, затылок. А Суханкина бровью не повела. Я реву, хотя делать этого нельзя, на лице уже концертный грим, и ною, как ребенок:

— Пожалуйста, отпустите, ну пожалуйста! Мне плохо!

— У нас так не принято, — говорит Лавров, продолжая меня «реанимировать». — У нас так нельзя.

— Но я не могу выступать!

— Ничего, таблеточку выпьешь и как-нибудь отработаешь.

Дал таблетку и отвел на сцену. И я кое-как отстояла концерт. Не могла ни петь, ни двигаться, только открывала рот и поводила руками. Чувствовала себя каким-то манекеном. А Риту как будто радовало мое полуобморочное состояние. Она в тот вечер болтала без умолку. Рассказывала анекдоты, доверительно и продолжительно общалась с залом. Я бы, наверное, не могла так веселиться, если бы рядом стояла страдающая от боли партнерша. Она же не чувствовала никакой неловкости. Даже не спросила: «Ну, как ты?» А ведь Бога поминает при каждом удобном случае, крестится перед концертами. «Наверное прощения просит», — подумала я как-то раз…

Едем в тур по «югам» — Суханкина перестает меня объявлять.

Он был красив и молод. Работал диджеем,  потом стал моим директором. Я летала как  на крыльях и была уверена, что он меня любит

Если раньше она говорила: «А вот этот хит написала Светлана Разина, она такая талантливая, пишет песни и стихи» и т. д., и т. п., то теперь Разиной как будто не существовало. Рита прославляла исключительно себя и великого руководителя и основателя группы Андрея Литягина. А я была вынуждена объяснять, что написала это, это и это. Такая возможность появлялась только в рамках моего заранее оговоренного блока, когда я пела свои песни и звуковик был вынужден на полную мощность выводить мой микрофон. А потом он его потихоньку «глушил».

Суханкина всячески старалась заткнуть «конкурентку». Роль девочки-подтанцовочки она, видимо, отводила мне с самого начала. Когда пришла в коллектив, Рита сказала:

— Свет, давай, где можно, петь под фонограмму!

Гулькина задолбала своим «живьем». Но это же глупость — петь вживую на морозе или корпоративах. Понимаю, сольные концерты — это святое. Но на днях городов, под дождем и снегом, зачем это нужно?

— Не нужно, ты абсолютно права.

— Слава богу, хоть ты это понимаешь! А Гулькина, дуреха, однажды даже чуть не сорвала съемку на телевидении, хотела петь только живьем.

— На телевидении это нереально, там все снимают под фонограмму.

Она прощупывала почву — буду петь под «фанеру» или нет. А тут нашелся повод: я не успела выучить репертуар, а выступать-то надо. Конечно, помнила старые хиты, которые пела еще при советской власти, но песни девяностых годов и новые, из совместного альбома Гулькиной и Суханкиной, еще не знала.

Чтобы не мучиться с текстами, мне предложили записать материал и на концертах исполнять его под собственную фонограмму. Сказали:

— Когда все выучишь, дашь знать звуковику, что готова, и будешь петь живьем.

— Хорошо, — согласилась я.

Сначала мы с Ритой работали под «фанеру», как она и мечтала, а потом вдруг звезда наша заявила: «Все. Теперь пою только живьем». Кивнула ей: «Пой, я пока еще не выучила материал». Но время шло, я все выучила, подошла к звуковику и сказала: «Можно убирать фонограмму. Я готова». Он ответил «о’кей» и ничего не сделал. На концертах по-прежнему шла «фанера». Еще раз напомнила о себе, и опять ничего не произошло. И я поняла, что живьем Суханкина петь мне не даст…

Коллектив боялся ее как огня.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или