Полная версия сайта

Подруга Зиновия Гердта о многочисленных романах и большой любви актера

Известный актер театра и кино, народный артист Зиновий Гердт глазами его подруги, Галины Шерговой.

Валерий Фокин с сыном

По-русски эстонский Пярну называется Пернов. Надо отдать Зямке должное, Самойлову он отвечал той же нежностью, а стихи его знал лучше самого поэта. Именно строки Дезика стали последними словами, произнесенными Гердтом на сцене — на праздновании своего восьмидесятилетия:

О, как я поздно понял,
Зачем я существую!
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую.
И что порой напрасно
Давал страстям улечься!..
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...

Через полтора месяца Зямы не стало.

Он и сам отлично рифмовал. Сочинял нечто среднее между пародиями и эпиграммами. На один из таких стишков как-то обиделся Марк Бернес. Голос у Марка был слабенький, и когда решил петь со сцены, позволил себе выступать с микрофоном. В те годы это даже в голову никому не приходило, считалось позором. Эпиграмма вышла точной и смешной, когда Гердт читал ее с эстрады, зрители хохотали. Но Марк, мягко говоря, не блистал большим умом. Сегодня «Бернес» — это законченный и достойный образ, но в жизни Марка по большому счету интересовало только собственное здоровье. Он страшно оскорбился и два года с Зямкой не здоровался. Гердта этот разрыв очень огорчал.

Но не стоит думать, что мой друг был агнцем. Скорее — широким, доброжелательным, открытым. При врожденной легкости он обладал тонким чутьем на отношения и с разными людьми бывал разным. Не потому что подделывался, просто при общении на передний план выходила то одна, то другая его суть — в зависимости от собеседника. Случалось, бывал резким, категоричным, не чурался крепкого словца. На протяжении полувека нашей дружбы я наблюдала разные, отнюдь не всегда иконописные образы Зиновия Гердта. И это нормально, ведь речь идет о живом человеке. Не хотелось бы вспоминать, но однажды мы с мужем случайно встретили Зямку на улице. Гердт был на машине. А Леша после ранения с трудом передвигался, опираясь на палку. Шел жуткий ливень, но мы немножко постояли поболтали. Потом Зяма сделал ручкой, сел в машину и уехал. Мы остались стоять как прибитые: вроде нельзя бросать под дождем друзей, тем более если они с палками? Но он это сделал. Без всякого умысла, не по злобе или жадности, думаю, ему даже в голову не пришло предложить нас куда-нибудь подвезти. Гердт был человеком очень легким, и в силу этого его могло занести совсем не в ту степь. Он не брал на себя труд оглядеться по сторонам.

Но с появлением в его жизни Тани Зяма сильно изменился: она выстроила не только каменную стену, защищавшую его от внешнего шума, но и надежный внутренний каркас. Оттого убеждена, что без жены Гердт не достиг бы нравственной полноценности.

Почему-то считается, что зависимость от близкого человека, желание под него подстроиться — прерогатива женщин. Я с этим не согласна. Мужчины делают нас несчастными или счастливыми, деятельными или безвольными. Но они не способны формировать нашу суть, нравственный облик. А вот сами, вступив в брак, способны на кардинальные изменения. У Зямки, человека артистичного и легкомысленного, своих выработанных постулатов просто не существовало. И невольная оглядка на Таню не раз оберегала его от неверных душевных движений. Она никогда не рассуждала о морали и долге, но несла в себе свод внутренних законов: о том, что дружба — превыше всего, взятые обязательства должны быть выполнены, а помощь ближнему оказана. Эти принципы воцарились в доме, и Зямке ничего не оставалось, как неукоснительно им следовать.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или