Полная версия сайта

Влад Топалов. Дыхание любви

«У меня появилась привычка подсчитывать потери. И чем дальше, тем чаще я приходил к выводу: моя жизнь — абсолютный ноль. Зеро...»

В параллельном классе я обнаружил русского мальчика. И тут же прилип к нему. Егор уже свободно изъяснялся на английском и, сжалившись над несчастным соотечественником, взял меня под крыло. Но я все равно продолжал тосковать по родителям и однажды уговорил нового друга бежать. План был такой: добраться до города, разыскать мою кураторшу и позвонить от нее родителям — пусть срочно вылетают. Я был уверен, что они просто не знают, как нам тут плохо.

Мы ухитрились выбраться за ворота школы и пройти метров двести. А потом беглецов догнал школьный сторож на автомобиле... У нас была заметная форма: серые брюки и ярко-красные пиджаки. Ее легко можно разглядеть издалека. Пускаться в путь в такой одежде все равно что бежать из американской тюрьмы в оранжевой арестантской робе. Но разве в девять лет об этом думают?

Директор пригрозил отчислить нас из школы, если будем продолжать свои попытки убежать.

На что Егор заявил: «Уберите от меня этого зануду. Не могу больше видеть плачущего Топалова. Это он во всем виноват!»

Так я из-за глупого побега лишился единственного друга. Впрочем, наша авантюра оказалась не совсем бессмысленной. Преподаватели доложили маме о моем проступке. И в конце учебного года, забирая нас в Москву на каникулы, она сказала: «Здесь вы больше учиться не будете. Я что-нибудь придумаю».

Мы с Алинкой были счаст­ливы: прощай, ненавистная тюрьма! Но в августе мама снова начала собирать нас в Англию. Она не хотела отказываться от идеи дать своим детям классическое британ­ ское образование.

Мы жутко уставали от бесконечных гастролей. Но группа Smash!! была коммерческим проектом: отец считал, что мы должны приносить деньги и держать язык за зубами

И даже папа не смог ее переубедить.

— Я говорил с Владом, их учебная программа отстает от российской. Особенно по математике.

— Влад никогда не любил математику, — упорно стояла на своем мама. — Ты и сам прекрасно знаешь, он гуманитарий до мозга костей. Ему просто необходимо общее развитие.

— Он может спокойно получать его и здесь.

— В Англии детей научат верховой езде и хорошим манерам. Владу, кстати, это важнее всего, ты сам знаешь, какой у него характер.

— У него твой характер, — отвечал отец. — Настроение меняется каждые пять минут.

— Зато он добрый! — вспылила мама.

Раньше мы никогда не слышали, чтобы родители повышали друг на друга голос. Но теперь ссоры стали обычным делом. И в их разговорах по­стоянно всплывало женское имя — Марина.

— Она мой секретарь и помощник, — доказывал маме отец.

— Именно поэтому ты проводишь с ней времени больше, чем с семьей? — подначивала мама.

— Я люблю тебя, люблю детей. Много работаю, делаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались!

— Я тоже могла бы работать, но ради семьи, ради тебя осталась домохозяйкой!

— Ты женщина.

— А она — кто, рабочая единица?

— Таня, прекрати!

С отцом случилось то, что часто случается с успешными, состоятельными мужчинами. Они неизбежно становятся объектом охоты. На каждом шагу их преследуют девушки, готовые на все, чтобы уст­роить свою судьбу. Мало кто удержится от соблазна... Отец не стал исключением. Тем более что он был предоставлен самому себе: мама, напуганная моей депрессией и бегством из первой школы, теперь подолгу жила с нами в Англии.

В Харрогейте нам с сестрой понравилось. Алинка все время отдавала учебе, а у меня случилась первая любовь.

Шарлотта училась в параллельном классе и не обращала на меня никакого внимания.

К русским в школе вообще относились как к людям второго сорта. Впрочем, не только к русским, но и ко всем неангличанам: корейцам, японцам, итальянцам. Я рассказал одному приятелю, что влюблен, и он посоветовал: «Напиши записку. Если окажется, что ты ей совсем не нравишься, хотя бы не будешь переживать попусту».

И тогда я написал Шарлотте, что люблю ее и не знаю, что с этим делать...

Вручил послание во время перемены. На уроке меня трясло. А потом прозвенел звонок и я увидел Шарлотту. Она мне улыбалась!

Мы начали переписываться. Прогуливались вместе на переменах. Как-то сидели рядом, молчали и вдруг коснулись друг друга коленками. Я залился краской и отодвинулся.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или