Полная версия сайта

Майя Тупикова-Фоменко: «Петр остался для меня загадкой»

На протяжении всех лет, проведенных рядом, я не переставала поражаться, сколько в нем всего намешано!

Юрий Степанов

Во время работы над переделанной пьесой Шекспира произошло нечто, опять открывшее для меня Петра с новой стороны. Главная женская роль изначально предназначалась Ольге Антоновой, под нее Юлик Ким писал все песни — и вдруг в театр приходит молодая актриса Чайникова. Хулиганистая, немного из подворотни, однако чем-то она Фоменко зацепила — и режиссер решил отдать Розалинду ей. А Антоновой ничего не сказал. Узнав об этом, я стала ходить за мужем хвостом:

— Ты должен с Ольгой поговорить!

— А зачем? Она все увидит, когда вывесят распределение.

— Петя, у нее будет инфаркт!

В конце концов убедила: Петр вызвал Антонову, рассказал о замене. Ольга, конечно, страшно обиделась, но хотя бы распределение не стало для нее ударом под дых.

Наверное, у режиссеров свои представления о том, как они могут обращаться с актерами, но меня такое пренебрежение возмущало. На свою актерскую карьеру было наплевать, я жила Петиной жизнью, поэтому обижалась за других, понимая, какую боль им это принесет.

Попутно расскажу похожую историю, которая случилась позже, уже в «Мастерской П.Н. Фоменко» с Витей Гвоздицким. Петр Наумович собирался ставить «Египетские ночи», на роль Импровизатора был назначен Бадалов. И вдруг Карэн решает уйти — вплотную заняться преподавательством. Фоменко приглашает Гвоздицкого.

Витя загорелся, десятки вечеров они с Петром провели в обсуждениях будущего спектакля. Потом актер уехал с мхатовской труппой на гастроли, но постоянно звонил, делился мыслями. И тут в театр неожиданно возвращается Бадалов.

— Импровизатора будет играть Карэн, — заявляет Петр.

Я — в ужасе:

— А как же Витя?!

— Пойми: Карэн — мой.

Про себя продолжаю реплику Петра: «Все, кого выучил и с кем потом создавал театр, — для меня как дети. Ради них пойду на что угодно». А вслух продолжаю допытываться:

— Ну ты ему хотя бы скажешь?

— Нет. А зачем? Сам потом все узнает.

Пришлось мне — когда Витя в очередной раз позвонил — все объяснять и извиняться.

...Причиной ухода Фоменко из Театра комедии стала чиновничья возня вокруг спектакля «Теркин-Теркин». У Твардовского герой, погибнув в бою, оказывается на том свете. И обнаруживает, что и там царит бюрократия и правит номенклатура, имеющая всевозможные блага. Для рядовых же бойцов и тех, кто сгинул в ГУЛАГе, нет даже воды и места, где приклонить голову.

Сначала власти постановку запретили, но когда за нее вступились московские литераторы, фронтовики Даниил Гранин и Михаил Дудин, обсуждение возобновилось и длилось несколько месяцев. Фоменко заставляли убирать целые сцены, вносить правки в диалоги, даже менять декорации. И только искорежив спектакль, разрешили показывать его зрителю. Петр играл Автора, делал это очень интересно, публика рвалась в театр, но то, что постановку оскопили, лишили глубины и злободневности, доставляло Фоменко не только моральное, но и, казалось, физическое страдание.

После премьеры партийные боссы не унялись и продолжали устраивать бурные заседания с участием труппы. Внутри театра начались распри, чего Петр не выносил. За те месяцы, что уродовали «Теркина-Теркина», он дважды подавал заявление об уходе, но его не подписывали. Все решилось, когда мужа вызвали на ковер к первому секретарю Ленинградского обкома КПСС. Романов с ходу принялся отчитывать:

— Как вы можете ставить спектакли, которые бросают тень на нашу великую страну, порочат наше героическое время?

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или