Полная версия сайта

Надежда Борисова: «И для меня, и для Леши Кравченко развод был целой драмой»

Актриса рассказала драматическую историю любви с Алексеем Кравченко, а также о теплых отношениях с отцом.

Надежда Борисова

Я у Льва Борисова поздний ребенок. Когда родилась, папе уже было 46. Может, поэтому он за меня все время очень сильно волновался. Смотреть не мог, когда лазила по деревьям, боялся — упаду: «Если с тобой что-нибудь произойдет, не переживу. Всегда думай: что бы сказал папа?» Конечно, я об этом не думала и все шишки набивала самостоятельно…

Однажды родители ушли в театр и оставили меня, пятилетнюю, в квартире. Я вышла на балкон и, заметив внизу соседа, который возвращался домой, окликнула его: «Дядя Витя, мне тут страшно, можно я к вам спрыгну?» Дабы не дошло до греха, сосед стоял под балконом и развлекал меня беседой вплоть до возвращения мамы с папой. Те, конечно, схватились за голову… Лев Иванович меня убеждал: «Дом — твоя крепость, здесь тебе нечего бояться». Но с тех пор одну дома не оставлял, пока не подросла.

Я всегда понимала, что у меня очень взрослые родители. И они, кажется, воспринимали меня на равных — никогда не сюсюкали. Обратили как-то внимание на мой интерес к фигурному катанию: когда по телевизору шли соревнования, я надевала носки, вставала на лакированную полку от мебельного гарнитура и скользила, пытаясь повторить сложные танцевальные па. Мама с папой наблюдали за мной, хохотали и наконец решили показать дочку профессиональному тренеру: «Поехали, сегодня у тебя важный день — выйдешь на лед». А я ни с того ни с сего им заявляю: «Какие же вы хитрые, родители! Сами будете телевизор смотреть, а ваш ребенок — падать и разбивать колени?» Они переглянулись, ушли на кухню, и почему-то в тот день мы никуда не поехали. А позже объяснили, отчего моя мечта встать на коньки не сбылась: «Ты так убедительно сказала, какие мы изверги!» Родители всегда меня воспринимали всерьез.

Алексей Кравченко приучил жену к скорости
Алексей Кравченко приучил жену к скорости
ПОДРОБНЕЕ

Помню, как благополучно вынесла из дома бабушкины драгоценности и отдала подружкам — поносить. Было лестно, что со мной общаются девочки постарше. Похвасталась, а те взяли на слабо… И ничего не вернули. Я еще долго не признавалась, пока родители не обнаружили пропажу, так что найти драгоценности по горячим следам уже не представлялось возможным. Папа тогда был очень зол: фамильная память, святое… И единственный раз в жизни дал мне затрещину. Впоследствии говорил: «Надя, ты у нас такая щедрая, последнее из дома вынесешь!»

Об отношениях Льва Ивановича с его мамой говорят их трогательные письма: в более поздних он просил у бабушки прощения за «первый тайм» своей жизни — выпивки, загулы, из-за которых она столько переживала. А в ранних она как раз пыталась достучаться до сына: дескать, завязывай, милый... Но пока в жизни отца не появилась правильная женщина, никакие увещевания не помогали. И бабушка спокойно ушла, только когда «передала» Льва Ивановича моей маме. «Если бы не Маришка, не знаю, что бы со мной было, — эта женщина меня спасла», — часто говорил отец.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или