Полная версия сайта

Сестра Бориса Хмельницкого: «Долгие годы Боря узнавал о сыне через третьих лиц»

Сестра Бориса Хмельницкого Луиза рассказывает о своем брате, потерявшем любовь, преданном учителем и друзьями.

Положив трубку, я разрыдалась. Выходит, он испытывал вину перед Алешей все эти годы...

Театр на Таганке Боря покинул в год рождения сына — в восемьдесят втором. Решение было осознанным и окончательным. Роль Воланда в легендарном спектакле «Мастер и Маргарита» Хмельницкий играл в очередь со Смеховым. В тот вечер на сцену должен был выйти Веня. И вдруг Любимов отдает распоряжение:

— Будет играть Бемби. Придут очень важные люди. Боря, переодевайся!

— Нет, так нельзя, — отказался брат. — Это нехорошо по отношению к Вене.

— Значит, не будешь играть?

— Сегодня — нет.

— Ну, ладно, — не предвещавшим ничего хорошего тоном завершил разговор худрук.

Спектакль играл Смехов, а вскоре Любимов Борю с роли Воланда снял. Без всяких объяснений. За три дня брат стал совершенно седым. Какое-то время он еще оставался в театре, а потом написал заявление об уходе. И Юрий Петрович, прежде так ценивший и любивший Хмельницкого, легко это заявление подмахнул.

Помню, мы с братом, Филатовым и Смеховым поехали в Омск с концертом. Сидим все за ужином, разговариваем, и я решаю узнать у Вени, что же произошло за кулисами, когда Боря отказался выходить на сцену. Сам-то Бобик никогда бы об этом не спросил. Смехов начинает излагать — спокойным, эпическим тоном:

— Петрович подошел к нам и, пожав плечами, сказал: «Значит, Бемби все равно.

Такие роли артист должен зубами выгрызать, по трупам идти!»

Борис вскакивает из-за стола и набрасывается на Смехова как разъяренный тигр:

— Это неправда! Любимов не мог так сказать!

Мне и Лене едва удалось их разнять. Проходит год, и Театр на Таганке приглашают на гастроли в Белград. С одним условием: Воланда должен играть Хмельницкий, которого в Югославии очень любят. Когда позвонили из театра, брат согласился. Предать зрителя ради своих амбиций — нет, это не про Борю.

Спектакли имели огромный успех, белградская пресса восторженно писала о его Воланде, поклонники заваливали цветами. В Москву труппа возвращалась поездом. Любимов позвал Борю к себе в купе:

— Бемби, зайди — поговорим.

Выпили по рюмке коньяку.

— Значит, так: приедем домой, будешь играть Воланда, — заявил Юрий Петрович.

— Никогда! — ответил Боря и спросил: — То, что я услышал от Смехова, — правда? Вы действительно сказали, что ради таких ролей, как Воланд, актер должен идти по трупам?

Любимов подтвердил.

Стали шептаться: «Ну конечно, с его-то связями!» Как-то к нему обратился Валентин Смирнитский:  «Борька, а слабо и для меня выбить «народного»?»

«Я не имею права ни обижаться, ни осуждать Юрия Петровича, — говорил мне Боря. — У него такая позиция. Но нет ролей, которые стал бы выгрызать зубами, и по трупам тоже не хожу. Выполни я тогда распоряжение Любимова — унизил бы Веню: смотри, какой я гениальный, а ты — ничто...»

Бобик часто повторял: «Что бы ни случилось, на родителей и учителей не обижаются!» Любимова брат считал своим главным учителем в профессии и уважал до конца дней. А Смехов, мне кажется, поступок Бори даже не оценил.

В конце девяностых, в канун тридцатипятилетия «Таганки», Борис, уже давно покинувший театр, обратился с просьбой к управляющему делами Президента РФ Павлу Бородину: — А что если власти в связи с таким праздником подарят ведущим актерам «Таганки» машины?

Не обеднеет государство?

Павел Павлович, относившийся к Хмельницкому с любовью, рассмеялся:

— Думаю, нет.

Тридцать актеров получили автомобили, но ни один не сказал Борису спасибо. Когда я попыталась с братом это обсудить, он запротестовал:

— Лузочка, я же не для благодарностей это делал! — и после паузы, совсем тихо: — Но и не для того, чтобы в спину бросали камни.

— Что?! — вскинулась я.

— Ничего. Это я так, про себя...

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или