Полная версия сайта

Леонид Хейфец. Я собираю счастье по крупицам

«При разводе с Наташей Гундаревой Женя Бачурин мне скажет: «О ней думай, не о себе».

Начались какие-то разговоры, переглядки. Все, как это часто бывает, решил случай. Я заболел гриппом, лежу в постели в комнате общежития, трое студентов, живших со мной, ушли на занятия. Открывается дверь, заглядывает Пипчук.

— Ты что в постели валяешься?

— У меня температура, не подходи близко, заразишься.

— Я, Ленечка, крепкая, болезни ко мне не липнут. Давай посижу с тобой, чай приготовлю.

Присела на кровать, майку на мне поправила.

Понятно, что этим не ограничилось...

Решили жить вместе, сняли угол в подвале напротив Центрального телеграфа. Хозяйка комнатки старушка Петровна спала рядом, нас разделяла тонкая простыня, подвешенная на веревке. Петровна уверяла: «Детки, вы меня не стесняйтесь, я глухая». Мы и не стеснялись, но при первой же возможности перебрались в отдельную комнату.

Окончил институт и получил приглашение в Театр Советской Армии. Одно время жили с Тоней в крошечной гримерной. Там она и сообщила мне, что беременна. Что делать? Не положишь же ребенка третьим на раскладушку! Поехал в гости к известному драматургу, решил посоветоваться с его женой, умной и практичной женщиной.

С сокурсниками во время учебы в Белорусском политехническом институте (я слева)

Спрашиваю:

— Как нам быть? Нет московской прописки, нет жилья, я не член КПСС, на лбу огнем пятый пункт светится. Имеем ли мы право заводить ребенка?

Она отвечает:

— Пусть малыш родится, с ним к вам обязательно что-нибудь придет.

Мы поженились. Рожать Тоня поехала в Запорожье, а я остался в Москве — даже в голову не пришло прервать репетиции и поехать с ней. А должен был. Увидел свою дочь месяца через два после ее появления на свет. Только сейчас понимаю, до какой степени не был готов к отцовству.

У меня хранится замечательная любительская фотография: я держу на руках Оленьку, рядом стоит Тоня.

В этот момент мы счастливы, хотя в моем мозгу все нормальные семейные отношения напрочь были заслонены работой в театре: я поставил «Шоссе на Большую Медведицу» Юлиана Семенова, «Моего бедного Марата» Арбузова, «Часовщика и курицу» Кочерги, «Дядю Ваню» Чехова, «Смерть Иоанна Грозного» Алексея Толстого, который вошел в список «100 лучших спектаклей ХХ века». Вот туда — на сцену театра — уходили моя любовь и энергия.

Растить ребенка нам помогали Тонина мама Лидия Федоровна и ее сестра Алла, на каком-то этапе они полностью взяли Оленьку на себя, оказав нам неоценимую помощь. Жена окончила ГИТИС, ставила спектакли в Шауляе и Челябинске, потом стала работать заведующей труппой в «Современнике».

И вот счастье: в 1966 году театр выделил нам квартиру. В Минске мы с мамой жили в коммуналке, потом были театральное общежитие, подвал и гримерная, а тут собственное жилье, да еще в Москве, на Сущевском Валу! В первый раз войдя с Тоней в квартиру, я тут же бросился в ванную, встал под душ, без конца переключал кран с холодной на горячую воду, не мог остановиться — восторг щенячий! Вытерся майкой и трусами, вышел и спросил жену:

— Тонь, я долго был в ванной?

— Двадцать минут.

Как я, Леня Хейфец, действующий режиссер, потратил впустую двадцать минут?! Сейчас и сказать стыдно, сколько времени нахожусь в ванной комнате.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или