Полная версия сайта

Олаф Шварцкопф. Театр одной актрисы

«Никогда не думал, что побывав мужем Заворотнюк, стану главным отрицательным персонажем полукриминальной драмы».

И достаток чтобы был гарантирован».

После короткого застолья решили прокатиться по Волге. Настя в коротеньком черном платье стояла на борту теплохода, придерживая ту самую американскую шляпку с цветочками, чтобы ветром не сдуло, гордо показывала в объектив видеокамеры свое обручальное кольцо и кричала: «Я тебя люблю, Олаф!» И веселилась, вспоминая тетку из ЗАГСа с невероятной халой на голове: «Произносит она свою торжественную речь, Олаф такой серьезный, мама плачет, а меня смех душит!»

Мы выпили в тот день несколько бутылок шампанского, и я сделал ошибку, сев за руль автомобиля. По дороге домой, разморенный палящим солнцем и алкоголем, не сориентировался и влетел под затормозивший впереди грузовик.

Капот срезало, лобовое стекло вдребезги. Мы, слава богу, живы — ни одной царапины. Когда прошел первый стресс, Настю прорвало. Она кричала на меня, плакала. А немного успокоившись, вздохнула и процитировала строчку из песни: «Погибнешь ты, дева, в день свадьбы своей». Наверное, это был знак свыше. Мы расстались, не прожив вместе и года.

«Я твоя законная жена!»

Достаток, о котором говорила теща на свадьбе, я, как мог, гарантировал. Хотелось, чтобы у моей жены было все. Но тесть однажды будто невзначай произнес обидную для меня фразу: «Настя хоть и говорит, что за тобой как за каменной стеной, но это не так. Я же вижу».

У моей жены начался роман с владельцем автосалона Дмитрием Стрюковым

Масла в огонь подлила еще и нелепая ссора со Святославом. Я доверил Настиному брату продажу своей машины. Проходит месяц, два, а дело не движется. Узнав, что он все это время преспокойненько ездит на моей машине, я отобрал ее и поговорил со Святославом резко. Мы долго не общались. Помирились лишь перед нашим с Настей разрывом. Как ни странно, он единственный, кто поддержал меня в тот тяжелый период.

Теща мне поначалу очень нравилась. Валентина Борисовна умела себя эффектно подать. Начитанная, интеллигентная, с отменным чувством юмора, она была душой любой компании. Смотрел на тещу и думал: «Настя — точная ее копия, только через четверть века». Небольшое охлаждение наметилось после первой нашей с Настей размолвки, свидетельницей которой она стала, приехав погостить к нам в Теплый Стан, где мы тогда жили.

Я задержался допоздна на работе.

Звоню домой сказать, что скоро буду. В трубке долгие гудки. Думаю, жена с тещей у брата в гостях — вроде как днем собирались. Еду за ними к черту на кулички. Открывает Славик. «Олаф, что ты тут делаешь? — удивляется он. — Твои дома у соседей сидят, двери захлопнули, а ключи в квартире оставили». Мчусь через всю Москву в Теплый Стан. Злюсь ужасно: что за глупость, почему мне сразу не позвонили? В общем, накрутил себя — будь здоров. Приехал, забрал Настю с мамой от соседей, ни слова не говоря, пошел в душ и лег спать. Боялся, что если в таком состоянии начну разбираться, кто прав, кто виноват, могу наговорить лишнего. Проснулся на рассвете, позавтракал и уехал на работу. Приезжаю за полночь домой — в квартире пусто. В платяном шкафу грустно позвякивают плечики.

На одной из вешалок болтается подаренная мною Насте меховая парка — театральный жест гордой актрисы. Вот так, из-за ерунды меня бросить? И такая обида взяла, что решил: «Да пусть катится на все четыре стороны!» Лелеял эту обиду пару недель, но потом не вытерпел и поехал мириться. Встретил, как обычно, после спектакля. Она села ко мне в машину: губки надула, молчит. Тут я не выдержал: «Настен, прости, не могу без тебя, возвращайся». Расплакалась, обняла меня.

Наверное, это была моя вина и ошибка — неумение объясняться. Думал, что о моей любви будут говорить поступки. А молодой эмоциональной актрисе нужны были слова и признания, красивый антураж. Не потянул я этого, признаю.

Наш медовый месяц отложился: застряло несколько моих фур на таможне и пришлось разруливать неприятную ситуацию.

Но как только выдалось свободное время, мы поехали на несколько недель к моей родне в Эстонию, оттуда в Германию. Уже говорил, что жена могла обаять кого угодно. Отец отметил ее красоту, маме понравился покладистый и легкий характер. Родители хотели, чтобы мы остались жить за границей. Им было бы так спокойнее. Настя ухватилась за эту идею. Даже ходила устраиваться в Русский театр в Таллине, но ей там быстренько объяснили, что карьеру здесь приезжей сделать не дадут. А играть горничную с репликой «Кушать подано» амбиции не позволяли. Настя, как мантру, твердила: «Я обязательно стану знаменитой!»

Конечно, она расстроилась, что не удалось закрепиться в Эстонии. Как назло, в этот непростой для жены момент я уехал по делам, оставив ее на несколько дней одну в чужой стране.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или