Полная версия сайта

Инна Макарова. Была любовь, осталась память

«Сережа, мы должны расстаться...» — сказала я и упала. Когда пришла в себя, Бондарчук стоял ко мне спиной. Он рыдал».

Вещание шло из помещения, где продолжался ремонт, — цементная крошка попала в бронхи, возникло воспаление...

Когда началась война, мне еще не было и пятнадцати, но я уже играла большие роли в постановках театральной студии при новосибирском Доме художественного воспитания детей: Марию в «Двенадцатой ночи» Шекспира, Дорину в «Тартюфе» Мольера, Смеральдину в «Слуге двух господ» Гольдони. Со спектаклями и концертами мы выступали в госпиталях. В 1942 году в Новосибирск были эвакуированы из Ленинграда «Александринка», ТЮЗ и филармония, и мы старались не пропускать ни одного спектакля и концерта. А к нам на репетицию однажды заглянул сам Николай Симонов — легендарный исполнитель роли Петра Первого в одноименном фильме!

Шел прогон сцены у фонтана из пушкинского «Бориса Годунова». Я играла Марину Мнишек и, стоя за кулисами, ждала реплику партнера, после которой должна была появиться на сцене. Слышу голос Женьки Шурыгина: «Вот и фонтан; она сюда придет...» — но на половине фразы его вдруг перекрывает мощный симоновский баритон, который произносит монолог Лжедимитрия до конца. Теперь мой выход, а ноги не слушаются. Шагнула на сцену как в пропасть:

— Царевич!

Наверное, Симонов был поражен обликом партнерши — полтора метра ростом, в валенках, с торчащими косичками, — но ничем не выдал своего удивления: — Она!..

Сергей прошел войну и во ВГИК приехал сразу после демобилизации

Вся кровь во мне остановилась.

— Димитрий! Вы? — прошептала я еле слышно.

— Волшебный, сладкий голос! — зарокотало над залом. — Ты ль наконец? Тебя ли вижу я, одну со мной, под сенью тихой ночи?

Тут мои косички встали дыбом, а сама я, присев от ужаса, заорала во все горло:

— Часы бегут, и дорого мне время! Я здесь тебе назначила свиданье не для того, чтоб слушать нежны речи любовника!

К середине сцены взяла себя в руки и даже что-то, кажется, сыграла. Во всяком случае, после репетиции Николай Константинович погладил меня по голове и сказал: «Надо поступать в театральный институт...»

Я и прежде была уверена в правильности выбора будущей профессии, а уж после того, как меня благословил сам Симонов, никаких сомнений вообще не осталось!

В июне 1943 года, едва получив аттестат о среднем образовании, поехала на поезде в Алма-Ату, куда во время войны был эвакуирован ВГИК. Узнала откуда-то, что объявлен набор на все факультеты, и, получив документ, дающий право пересечь границу с Казахской ССР (такие меры предосторожности были приняты в годы Великой Отечественной войны), отправилась в путешествие через полстраны. То, что следовало сначала отправить фотографию и ждать вызова, мне и в голову не пришло. Всех девчонок, с которыми жила в общежитии, после первого же прослушивания отправили по домам, а меня оставили.

Выдержала я — на пять! — и все три экзамена. Вернулась в Новосибирск сама не своя от радости, отдохнула несколько дней и, забрав зимние вещи, поехала учиться. Уже в Москву, где набирал студентов в свою мастерскую Сергей Герасимов. На первом занятии, когда студенты по очереди представлялись Мастеру, Сергей Аполлинариевич, мельком взглянув на меня, проронил: «Еще одна Макарова... Оправдает ли фамилию?»

Наш курс почти целиком состоял из девушек — ребята воевали. Единственным парнем в «цветнике» был Женя Моргунов, которого не взяли на фронт по причине юного возраста. Красивый, высокий, стройный и очень-очень талантливый. До сих пор помню, как блистательно в «Идиоте» он играл Рогожина. После окончания ВГИКа мы не виделись лет пять, а когда встретились, я его не узнала — так сильно Женя располнел.

К сожалению, болезнь лишила Моргунова возможности играть драматические роли — и это большая потеря не только для него самого, но и для отечественного кино и театра.

Через год актерский курс слили с режиссерским, чтобы было с кем ставить этюды, а после Победы в институт пришло пополнение из фронтовиков. Однажды осенним днем 1945 года в аудитории появился смуглый, черноволосый, похожий на цыгана парень в военной гимнастерке и осторожно, чтобы не мешать, сел на свободный стул. Мы репетировали «Идиота», я играла Настасью Филипповну и была так поглощена процессом, что почти не обратила на новичка внимания — лишь краем глаза зацепила и все. Это был Сергей Бондарчук.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или