Полная версия сайта

Татьяна Рыжова, Алексей Вейтков. Наш «всенародный дед»

На встречах со зрителями Иван Рыжов шутил: «Мое амплуа — старик. Молодым вы меня никогда не видели....

Иван Рыжов

Историю знакомства с Шукшиным я тоже слышал много раз и могу воспроизвести почти дословно.

«В 1962 году я был на съемках в Киеве, — рассказывал дед, — и дирекция картины оплатила двухместный номер в гостинице «Украина»: «Жить будете один, подселять никого не станут». Но однажды возвращаюсь со съемок, и дежурная говорит:

— Приехал еще один артист, а поселить негде — все номера заняты.

— Где артист-то? — спрашиваю.

— Да вон он!

В сторонке стоит человек в гимнастерке, кепке, сапогах и с большим старым чемоданом — то ли из фибры, то ли из фанеры. Подошел, спрашиваю:

— Будете со мной жить? У меня вторая койка свободная.

Он обрадовался:

— Буду!

Пока шли до номера, я заметил, что чемодан у него ужас какой тяжелый. Спросил в шутку:

— Камни, что ли?

Сосед молча помотал головой. Ну, думаю, и говорун мне попался — слова не вытянешь! Пришли в номер, сели каждый на свою койку, смотрим друг на друга. Первым нарушает молчание сосед:

— Меня зовут Василий.

— А меня Иван.

— Должен предупредить: сожитель я беспокойный.

— И в чем же это беспокойство состоит?

— Встаю в пять утра.

— А чего так рано?

Шукшин будто смутился:

— Я немного пишу.

И правда, просыпаясь в шесть и даже в полшестого, я всегда видел его за работой. Вскоре выяснилась и причина невозможной тяжести его чемодана: в нем стопками лежали книги и толстые, в дерматиновой обложке, тетради. Однажды я рано вернулся со съемок и решил полюбопытствовать, чего же такое сосед пишет. Открыл лежавшую на тумбочке тетрадь — и так зачитался, что не заметил его появления. Как же Василий Макарович гневался, прямо рассвирепел:

— Кто тебе позволил?! Любой безграмотный крестьянин знает, что чужие письма, дневники, да просто записи нельзя читать без разрешения! А ты, выходит, не в курсе? Тоже мне интеллигенция вшивая! Кадочников!

За что Василий Макарович «припечатал» Павла Петровича Кадочникова, я так и не понял, но сравнение с трижды лауреатом Сталинской премии почему-то показалось обидным.

— Какая я тебе интеллигенция?! — мой возмущенный голос наверняка было слышно в гостиничном коридоре. — Если хочешь знать, я родился и вырос в деревне!

— Что, и лошадь сможешь запрячь? — недоверчиво прищурился Шукшин.

— Да уж получше тебя!

— Докажи! Вот я — лошадь, запрягай!

Согнул его под углом девяносто градусов и принялся снаряжать воображаемой сбруей. Когда стал затягивать подпругу, «конь» покачнулся и я, к тому времени полностью погрузившись в процесс, резко его осадил:

— Тпру! Не балуй!

И тут мы оба, вмиг забыв обиду, расхохотались».

...Несмотря на добрые отношения с Василием Макаровичем, дед вряд ли стал бы «актером Шукшина», если бы не бабушкина интуиция. Эту историю я прочел в их письмах друг к другу. Бабуля с мамой отдыхали на Рижском взморье, а дедушка из-за участия в нескольких картинах оставался в Москве. И вот он пишет своей Ниночке: «Меня попросили зайти на Студию имени Горького, в киногруппу фильма «Есть такой парень» (в прокат картина вышла под названием «Живет такой парень». — Прим. ред.), сценарист и режиссер — Вася Шукшин. Пришел, как велели, к двенадцати, прождал до двух — так никто и не появился. Отправился гулять на ВДНХ, и сейчас, сидя на скамеечке, пишу это письмо. В четыре у меня озвучание — все равно не зря приехал. А играть в картине откажусь. Не понимаю, зачем Вася мутит? К чему ему режиссерство? Отличный же актер — вот и снимался бы, рассказы свои замечательные писал...»

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или