Полная версия сайта

Татьяна Бучкина. Жертвоприношение Александры Завьяловой

Эксклюзивное интервью с дочерью актрисы, в котором она рассказывает о трагической судьбе Александры Завьяловой.

Резо Эсадзе

Она не учила меня шить, готовить, вязать. Пироги печь не любила и меня к этому не приучала. Мама следила за моим духовным развитием: привозила много книг, рассказывала интересные истории, учила со мной стихи. Она хотела, чтобы я стала художником, и поощряла в этом: «Ты должна учиться, много читать. Ты художница, не забывай, что твои дедушка и папа художники, — у тебя талант!» Она была против того, чтобы я стала артисткой, видимо, не видела особых способностей, а еще говорила: «Это очень зависимая профессия. А художник свободен!»

В роскоши мы не купались, за границу на курорты не ездили. Тогда все жили примерно одинаково: ни бедно ни богато. Было время дефицита, маме приходилось доставать для меня детские белые колготки, одежду. Но она не любила тратить время на пустое: нет у нее новых сапожек, ничего — походит в старых. Наряды шила в основном у портнихи, в Москве актрис водили в закрытую секцию ГУМа, где она покупала обновки. А ей и не надо было особенно наряжаться: уложит волосы, проведет помадой по губам — и все, царица! Не нужны ни бриллианты, ни золото — у нее зубы как бриллианты сверкали. Ей безумно шли павловопосадские платки, она любила их надевать на сцену, все восхищенно на нее смотрели.

Я долго думала: в чем был ее секрет? Мне кажется, в абсолютной естественности и в жизни и на экране. Мама обладала внутренней органикой, такое редко встретишь. Ее любила камера, в кино ее глаза светятся каким-то особенным светом. Смотришь на экран, а она своими зелеными глазами его словно насквозь прожигает. Просто мурашки по телу. Это был дар божий, такому не научишь ни в одном институте...

Как-то из Америки приехал признанный гений портретной фотографии Филипп Халсман. В своей знаменитой серии «Прыжок» он заставил прыгать таких звезд, как Брижит Бардо, Софи Лорен, Мэрилин Монро и Одри Хепберн. Халсман для журнала Life искал среди наших актрис необыкновенное, благородное лицо. Он лично перебрал сотни фотографий, пока не нашел именно то, что искал, — снимок моей мамы. В гостиницу «Националь» на съемку она приехала в простом платьишке за десять рублей и без капли грима. Халсман вдохновенно снимал маму два дня, пока она не взмолилась: «Я больше не могу!» Это был ее звездный час.

Последний раз мама сверкнула в телефильме «Тени исчезают в полдень». В 1969 году ее пригласили на съемки на «Мосфильм». В «Тенях» она гениально сыграла роль Серафимы-Пистимеи: от семнадцатилетней девушки до семидесятилетней старухи. Все в один голос говорили, что ее работа самая яркая, но премии за отрицательные роли не присуждали.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или