Полная версия сайта

Муж Елены Яковлевой. С «Современником» и без

«Жена покинула театр. И стоило представить, что больше не встречу ее здесь, такая тоска наваливалась..».

Люблю и своего Тузенбаха из «Трех сестер», и Петю Трофимова из «Вишневого сада», и Розенталя из «Анфисы» Леонида Андреева. А еще больше люблю процесс рождения роли, непередаваемое ощущение, когда работа удалась.

Но актерская профессия — одна из самых вредных для здоровья, если, конечно, заниматься ею серьезно. Ведь актерский инструментарий — это ты сам, твои нервы, эмоции. И чем нервы разболтанней, тем больше способен выдать на сцене артист. Как потом вернуться к нормальной жизни? Легче всего с помощью «проверенного народного средства» — выпить и покурить. Многие так и поступают, немногие в этом признаются. Мне не стыдно рассказывать, «из какого сора» росли наши «стихи». Главное — что происходило «на выходе», на сцене. В «Современнике» спектакли годами шли с аншлагами, театр вошел в историю, влиял на умы, восхищал зрителей — с этим никто не поспорит.

И я горжусь, что был к этому причастен.

У Галины Борисовны в труппе не было любимчиков, только любимицы — Таня Лаврова, Марина Неелова, Лена Яковлева, Чулпан Хаматова. Волчек находилась в таком потрясении от их таланта, что ни о ком другом уже не думала. Ей как режиссеру вообще ближе женская сущность. Затевая постановку, она всегда прикидывала ее на одну из своих любимых актрис. Не могу сказать, что ко мне Волчек относилась плохо, но уж точно не так, как к моей Лене. В таком подходе заключалась большая проблема. Именно поэтому Галина Борисовна не удержала в театре ни Валеру Хлевинского, ни Мишу Жигалова, ни Гарика Леонтьева, хотя могла это сделать.

Без таких ребят, будь в спектакле хоть трижды суперзвезда, постановка проиграет. Труппе не хватало сильных актеров-мужчин.

Лишь Игорь Кваша оставался советником Волчек до конца жизни, без его согласия ничего не происходило. Они с Галиной Борисовной были последними из основателей «Современника», продолжавших в нем работать.

Помню, когда Кваша взялся за булгаковские «Дни Турбиных», я просто засветился от радости. Понимал: лучше меня кандидатуры на роль Лариосика не найти. Игорю Владимировичу это тоже было очевидно, но однажды он вызвал к себе: «Валер, я знаю, что Лариосик твоя роль, но прошу тебя сыграть Николку. Честно скажу, персонаж никакой, одна надежда, что ты сможешь что-то привнести в образ.

Лена с нашим сыном Денисом

А Лариосика сыграет Антоша Табаков: выйдет, произнесет свой текст, справится — получится нормально».

Расстроился страшно, но разве я мог отказать Кваше? И Лариосик пролетел мимо. Похожая ситуация произошла с «Ревизором». Хлестакова режиссер Валерий Фокин начинал репетировать со мной. И я уверен, что справился бы с ролью. Но через какое-то время Фокин отозвал меня в сторонку: «Валера, зачем тебе этот пэтэушник? Тебе ведь это все не близко, придется что-то придумывать, наворачивать. А вот Васька Мищенко такой по своей природе... Вот кто мне нужен!»

Так уплыл Хлестаков, которого, признаю, Мищенко сыграл потрясающе. А меня Фокин позже попросил ввестись на роль почтмейстера.

Напомню неоспоримую истину: нет маленьких ролей, есть маленькие актеры.

В полной мере убедился в этом, играя роль полковника Пиккеринга в «Пигмалионе». У меня вообще впечатление, что Шоу сочинил этого персонажа, чтобы как-то разбавить длиннющие монологи Хиггинса. Подсчитал: у меня за спектакль тридцать семь реплик, так вот двадцать пять из них я произносил под аплодисменты.

Вообще-то мне грех жаловаться. К примеру, «Мурлин Мурло» мы играли в течение восемнадцати лет, и в зале я не видел ни одного свободного кресла. Безусловно, это заслуга прежде всего Лены, Сергея Гармаша, Нины Дорошиной, но и моя тоже. Я всегда любовался Ниной Михайловной: у нее природный талант, глаз оторвать невозможно. Зрители Дорошину обожали, но в театре всякое случается. В «Мурлин Мурло» есть сцена, когда свет гаснет и Дорошина произносит драматический монолог, во время которого публика обычно тянется за носовыми платками, смахивая слезу.

И вот однажды Нина Михайловна начала говорить, а из зала в ответ ей слышится пьяный голос: «Да ладно! Ну чё ты там базаришь?!»

Недолго думая, я выскочил в кулисы и рванул в зрительный зал разбираться с хамом. Билетерши, понимая, что подерусь, повисли у меня на руках. Кто-то успел вызвать охрану, которая утащила пьяного, а я снова вышел на сцену, сел за стол, и зал взорвался аплодисментами. После спектакля Лена сказала: «Молодец! Горжусь тобой».

Вот и добрался в своем рассказе до Лены Яковлевой — главной женщины моей жизни. Вместе мы уже двадцать семь лет, а любовь не прошла, по крайней мере за себя уж точно могу поручиться.

До Лены я был женат дважды. Первый раз завел семью в двадцать три года, когда поступил в «Современник». С театроведом Леной Левиковой мы пересеклись в компании, понравились друг другу, ну и закрутилось. Я тогда жил в общаге, ничего не имел за душой. А Левикова выросла в семье дипломатов. Ее родня тут же пробила нам квартиру. Лена была на несколько лет старше, поумнее и помудрее, а у меня мозгов было ноль, зато амбиций — выше крыши. Считал себя пупом земли, непререкаемым авторитетом, если Смоктуновского матом посылал. Вел себя как попало, был уверен: раз любит — простит. Ошибался. Лене в конце концов надоел мой «цирк на воде», и через три года мы развелись. Как сложилась ее жизнь — не знаю. С моего горизонта она исчезла окончательно и бесповоротно.

Вторую жену, Наташу, я нашел на работе, можно сказать, не отходя от кассы.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или