Полная версия сайта

Друг Валерия Золотухина о его женах, отношениях с детьми и ссорах с коллегами

Неоднократно слышал: Золотухин безнравственный человек, двоеженец. Но осуждать Валерия Сергеевича могут лишь те, кто не в курсе его сложной семейной ситуации.

Кстати, Любимов не то чтобы не одобрял этого романа, но он не терпел рядом независимых людей. А Линдт была независимой. Однажды Юрий Петрович крайне резко отчитал Ирину на репетиции, она позвонила Золотухину и по его совету с нее ушла. Потом Любимов вывел Линдт из спектаклей. Она оставалась в театре репетитором танцевальных номеров, на сцену не выходила. Сергеич переживал, конечно, но изменить ничего не мог.

Сам Золотухин если принимал человека, готов был сделать для него что угодно. Когда начинал говорить об Ире, у него загорались глаза. А уж после того как появился на свет Ванька, отцовской радости не было предела. Золотухин уговаривал Линдт: «Давай родим». А мне однажды признался: «Каждое утро стою семь минут на голове и читаю молитвы, прошу, чтобы послали нам с Ирой ребенка».

Он полностью отказался от спиртного, сигарет, чтобы организм очистился. И у них родился здоровый, прекрасный сын. Когда люди так любят друг друга, переживают такой эмоциональный взлет, Господь не остается глухим к их молитвам.

Я вместе с Сергеичем встречал Иру из роддома. Никогда не забуду, как он вынес долгожданный «конверт». На улицу высыпали врачи, медсестры, все улыбались. Люди вообще при встрече с Золотухиным всегда начинали улыбаться. А он испытал с рождением младшего сына такой подъем! Помолодел лет на десять. Ваню он сразу же записал на себя, дал свою фамилию.

А через месяц мы Ванюшу окрестили. Ирина сестра стала крестной мамой, друг Сергеича, губернатор Алтайского края Михаил Евдокимов — крестным отцом.

После таинства накрыли стол в скромном кафе при строительном рынке. Лимузин Евдокимова заехал во двор и потом никак не мог развернуться. Но было на этом праздновании столько радости, столько веселья! Ира носила Ваньку на руках, показывала гостям и говорила: «Это мой царь!»

Теперь по дороге на концерты (мы по-прежнему часто выступали вместе) Золотухин рассказывал исключительно о младшем сыне. Его все в нем умиляло: «Представляешь, Валер, рассматриваем книжку. Спрашиваю:

— Кто это?

— Коровка.

— А как она мычит?

— Му-у-у.

— А это кто?

— Собачка.

— А как она лает?

— Гав.

— А это кто?

— Кошечка.

— А как она мяукает?

— Мяу».

Он постоянно звонил Ире, чтобы узнать, как Ваня. Однажды положил трубку и давай хохотать.

— Что там, Сергеич?

— Подошел Ванька к телефону. Говорю: «Сынок, это твой папа. Как дела?» А он в ответ «Му, гав, мяу!» и бросил трубку!

Как настоящая сумасшедшая мать, Ира очень рано попыталась приобщить ребенка к английскому — наняла педагога, купила учебники. А Ванька наложил кучу и измазал каждую страницу учебника. «Выразил свое отношение к иностранному языку, — смеялся Золотухин. — Ну что ж, будем учить его русскому».

Ира говорит: «Когда Ванька встречался с отцом, я им была не нужна». С мебелью в ее квартире было плоховато, на полу лежал огромный надувной матрас, на котором Сергеич и возился часами с сыном. Едва Ваня подрос, стал приходить в театр. И вот в детском спектакле Золотухин играл какого-то короля, а сын сидел в зале. Сергеич вспоминал: «Я вышел на сцену, покривлялся, повисла пауза, и вдруг из темноты зала слышится Ванькин голос — «Какой кошмай!» Дальше играть не мог, смех душил, еле уполз со сцены».

Театр поехал на гастроли. Золотухин забрался на багажную полку в Ирином купе, лежал, смотрел на любимую и ни за что не хотел слезать

Храню в своем мобильном эсэмэску от Золотухина: «Валера, шестого апреля в садике у Вани, а?» Я написал ему: «Конечно». В ответ получил: «Спасибо, друг». Ира с Валерием Сергеевичем и Ваней выступали на том концерте перед персоналом часа два. Потом пошли переодеваться, начал работать я, спел два куплета песни. Вдруг чувствую, кто-то дергает меня за полы пиджака. Оборачиваюсь — сзади стоит Ванька и говорит вдруг:

— Угомонись, язык ведь уже посинел!

— Ничего себе! Ты с родителями два часа пел, а я всего два куплета успел исполнить.

Все покатились со смеху. Выражение про язык Ванька слышал от бабушки — Ириной мамы. Однажды возвратились с гастролей, я по традиции завез Сергеича к Ирине. Ванька ко мне бросился, стали валяться на матрасе, о чем-то беседовать, Золотухин даже заревновал: «Ну конечно, кто играет, тот и интересен!»

Потом я засобирался домой и вдруг слышу: Ванька ревет, заходится, прямо в истерике бьется.

— Что случилось?

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или