Полная версия сайта

Виктория Герасимова. Поверить в счастье

«Смотрела на него словно кролик на удава. Как под гипнозом. Что же такое со мной творится?».

Я с младшей сестрой Идой

Слушала их и ревела. «Вике ровно неделя», — сообщает папин голос, а потом вступаю я: «Уа-уа-уа». «Вике полгода», — и тут раздается мое осмысленное чмоканье: это я пробую на вкус микрофон. А сколько у меня детских фотографий! Пачки! Любящий папа фиксировал каждый этап моего взросления.

Он приезжал в Калининград, чтобы увидеться со мной, но каждый раз натыкался на сопротивление мамы и бабушки. Меня отпускали лишь на пару часов. Отец всегда привозил подарки, симпатичные туфельки, платьица из Германии, где служил. Брать подарки было нельзя, но как хотелось! Мама же говорила, что нам ничего от него не нужно. Огромная обида за несостоявшуюся семейную жизнь не давала родителям найти общий язык.

После папиных визитов дома меня спрашивали, о чем мы говорили.

Ощущение, что я — предатель, если сочувствую отцу, постепенно росло. Неловкость и нежелание в этом участвовать — вот мои переживания тех лет. С возрастом я нашла объяснение: лишь очень неравнодушные друг к другу люди могли вести себя так, как мои родители.

Мама вышла замуж спустя три года после развода с отцом. С Николаем Юрьевичем Герасимовым, красавцем-мужчиной почти двухметрового роста, они вместе работали в рыбном порту. Меня он принял сразу, никогда не ругал, не воспитывал, не наказывал. Наоборот — иногда я у него искала защиты от мамы. Месяца через два по собственной инициативе стала называть папой. А в десять лет решила взять его фамилию. Сейчас понимаю, что родному отцу это было больно: изменение фамилии как отказ от него, но тогда я просто радовалась, что никто в школе больше не будет дразнить меня Липучкой.

Какое-то время мы теснились в нашей «хрущевке».

В одной комнате мама с папой, в другой — мы с бабушкой и дедушкой. И тут в тридцати километрах от Калининграда начали строить рабочий поселок и заманивать работников перспективой получить новое жилье. Так мы оказались в Озерках. Два года ютились в маленькой комнатке в общежитии, а потом родилась сестра и нам дали трехкомнатную квартиру.

Мне исполнилось девять, когда Ида появилась на свет. Я мечтала о сестре, считала дни до ее рождения. Но когда младенца принесли из роддома, мама категорически запретила подходить к кроватке без марлевой повязки: «Заразишь чем-нибудь». Брать сестру на руки тоже не разрешалось: «Уронишь!»

С моими любимыми бабушкой и дедушкой

Девчонки звали гулять во двор.

— Мам, можно?

— Сначала постирай пеленки.

Гулять самостоятельно теперь приходилось редко, чаще — с коляской. Однажды поставила ее у подъезда и умчалась куда-то с подружками. Прибегаю назад — коляска на месте, а ребенка нет! Как представила, что сделает со мной мама, когда узнает, в глазах потемнело. Пошла к отцу:

— Пап, а где Ида?

— Так с тобой гуляет, — ответил он.

И мы с девчонками битый час носились по поселку, останавливали прохожих, спрашивали: «Пропала маленькая девочка.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или