Полная версия сайта

Константин Кулешов. Королева Анна

Четырнадцатого января ей могло бы исполниться пятьдесят пять. Она до дрожи боялась возраста. И я не могу представить ее «возрастной». Помню, говорила: «Время лечит». Я еще не знал, что это не всегда правда.

Константин Кулешов с Татьяной

Не буду рассказывать, каких сил мне стоило отказаться от своего чувства. Но через некоторое время я действительно женился на Тане. Пышную свадьбу устраивать не стали, просто расписались. А затем и обвенчались — как советовала Аня. Мы с ней не терялись, продолжали общаться.

В последний год Самохина встречалась с неким Мишей. Однажды сказала с улыбкой: «Ах, как Миша меня целует!» Признаюсь, я напрягся, хотя у нас уже не было близких отношений. Видимо, вся гамма чувств отразилась на моем лице — Анна весело расхохоталась. Ей понравилось, что я до сих пор ревную. Самохина могла быть и строгой «железной леди», и роковой соблазнительницей, и беззащитной девочкой, и озорной пацанкой. Но всегда милой, доброй, обаятельной, домашней.

Анна несколько раз заглядывала в гости. Когда двадцать второго июня 2009 года у нас с женой родились близнецы Георгий и Елизавета, приехала поздравить, подарила потрясающую коляску. Я попросил ее стать крестной матерью малышей. Самохина охнула:

— Это же такая ответственность! И что скажет Таня?

Тогда вступила жена:

— Пожалуйста, Анечка, не отказывайся. Ты будешь отличной крестной! Обращаемся не потому что звезда, мы просто очень тебя любим.

Уговорила. И пятнадцатого сентября в Казанском соборе Самохина стала нашей кумой — родным человеком.

Вечером того же дня Аня играла в «Виновнике торжества». Через пару дней уехала в Москву по делам и сообщила, что собирается отдохнуть в Индии. А вскоре я, как уже рассказывал, узнал о ее болезни.

Получив страшное известие, примчался к Саше, спросил с порога: «Все серьезно?» Александра рыдала. Я начал что-то говорить, убеждал: главное — не сдаваться, нельзя опускать руки. Есть случаи, и немало, когда люди избавлялись даже от рака в четвертой стадии!

Позвонил первой жене Ире, с которой мы сохранили дружбу: «Можешь поехать со мной? Очень надо!» За несколько лет до этого она тоже боролась с болезнью. Ира, спасибо, не отказала.

Мы влетели к Ане в палату. Она сильно удивилась. Я выпалил:

— Прошу, пообщайся с Ирой. Она перенесла лейкоз. Врачи давали ей не больше года. Но сегодня Ира полностью здорова. И мы с тобой справимся!

Самохина выглядела напуганной, но попыталась улыбнуться:

— Надо попробовать.

...Официальная медицина от нее отказалась. И наши, и зарубежные светила развели руками, признав свое бессилие. Болезнь развивалась слишком стремительно. Из клиники Аню выписали. Мы с Сашей пытались найти альтернативные методы лечения, она даже обращалась к народным целителям. В безвыходных ситуациях хватаешься за соломинку. Так, я узнал, что во многих случаях облегчение приносит голодание. Но Анина сестра Маргарита выступала категорически против: «Зачем вы издеваетесь над Анечкой? Дайте ей спокойно умереть!» Мне такой подход казался неправильным. Пока человек жив, надо бороться, если опустить руки — сразу уйдешь на дно. Хотя, разумеется, ни в чем Риту не виню: в те страшные дни все были на взводе. Никто никому не желал зла.

Последние недели Самохина провела в хосписе для безнадежных больных в поселке Парголово. Я ее навещал. Седьмого февраля приезжал, как оказалось, в последний раз. Мы были с Сашей. В какой-то момент она вышла из палаты.

Оставшись с Аней наедине, сел на кровать, взял ее за руку. Анна смотрела как человек, приговоренный к казни. Никогда не забыть мне этот взгляд. Я погладил ее по руке, она улыбнулась. Когда уезжал, в душе еще теплилась надежда...

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или