Полная версия сайта

Дочь Пуговкина: «Папа просто любил себя и, как все актеры, был тщеславен и эгоистичен»

«После ухода папы из жизни меня стали донимать вопросами: «Почему против вас так ополчилась последняя жена Михаила Ивановича?» Раньше я отмалчивалась, а теперь отвечаю».

Как-то папа давал интервью в собственном музее-квартире в Сокольниках. Вскоре музея не стало. Комнаты, по словам жены Ирины Константиновны, пришлось отдать ее внучкам

А оттуда он в Москву не вернулся, уехал в Ялту.

Из Ялты они с Ириной Константиновной приехали вместе, я пришла к папе с ней познакомиться. Их долго не было, я ждала у подъезда. Подъезжает такси, папа широким жестом открывает дверцу, уже слегка навеселе, а за ним выходит Мадам. Поднялись наверх, на столе появились бутылки, к нему какой-то еще друг с гитарой заглянул, грянули песни, потом папе показалось, что хорошо бы добавить еще… Я в первый раз видела отца в таком состоянии.

И потом все время такое продолжалось. Появились компании, какие-то мужики, какие-то подруги, веселые застолья под гитару. На все это я смотрела и думала: «Боже мой! Здесь была такая чистота, такой порядок!

Слава богу, что Александра Николаевна не видит весь этот ужас!» Там, в прежней семье, все было построено на позитиве, любви, объединении семьи, а здесь как ни придем — на столе перед папой бутылка. Выпьет — и никакой! А ведь уже не мальчик, ему под семьдесят. Я часто выходила от них вся в слезах. И ничего сделать было нельзя. Ночная кукушка дневную всегда перекукует...

Как-то прихожу к нему. Он лежит на диване, «отдыхает» после своего любимого шампанского. Я спрашиваю: «Ты на ней женишься?» Он отвечает: «Никогда!»

В Москве они пробыли не больше двух недель. Вдруг раздается звонок: «Мы поменяли квартиру и уезжаем в Ялту!» Как говорится, папа поставил меня перед фактом. Позвонил, когда у них все было сделано, даже билеты куплены.

Я молчу. Он с вызовом продолжает: «А что, тебе разве плохо будет — фазенда в Ялте?» (На ней я, кстати, никогда не была. Фазенда накрылась медным тазом.)

Провожать отца в Ялту мы поехали с мужем. В квартире вся мебель обшита, вещи в коробках, хрусталь, который с такой любовью собирала Александра Николаевна, упакован в сумки. Слава помог довезти вещи до Курского вокзала.

Папа приехал в Ялту. Когда там собралась вся многочисленная родня его новой жены — два сына и их внуки, — он руками замахал: «Ой-ой-ой!» Но говорить «ой!» было уже поздно…

Вскоре на Украине начались проблемы: работы у отца нет, пенсию платят в гривнах. Им не на что стало жить, а ведь папе еще надо было ораву новых родственников кормить.

В этот период мне сделали операцию.

Я долго лежала в больнице. Мы с мужем тогда особенно нуждались в деньгах. И я уговорила мужа позвонить отцу в Ялту. Нам нужно-то было всего 200 долларов. Взяла трубку Ира: «Какие 200 долларов? Мы такие бедные!» Она даже не поинтересовалась, как прошла моя операция…

В Ялте мы были всего один раз — на юбилее папы. Как только он меня увидел, воскликнул: «Ой, вылитая Надя!» Как-то от них я позвонила маме в Омск, папа услышал и взял у меня трубку: «Надя, столько лет не виделись, надо встретиться».

Из Москвы приехало много актеров, чтобы поздравить любимого коллегу с юбилеем. Мы все жили в санатории «Актер». Приехал и Саша Абдулов, который очень любил папу, он его и в своем фильме «Бременские музыканты&Со» снимал.

И вот тут папа обратился к нему за помощью, мол, хочу обратно вернуться. Абдулов сказал: «Какие вопросы, Михаил Иванович? Наше народное достояние надо вернуть на родину! Поможем!»

Застолье длилось до утра. Как папа высидел юбилей, не знаю. Мы его потом тащили на руках до дома. С папиного юбилея я вернулась в Москву страшно подавленная: он за последнее время очень изменился. Стал выпивать, причем регулярно, потерял прежний ухоженный облик.

Как-то из Ялты позвонила Ирина Константиновна и стала кричать: «Заберите его, он мне надоел!»

Вначале она, на мой взгляд, его подпаивала, чтобы завоевать и манипулировать им, а потом процесс стал необратимым.

На следующий день папа набрал мой номер телефона и успокоил: «Не переживай, все нормально, мы просто повздорили…» Мой муж советовал Ирине Константиновне лечить папу, но она повторяла одно: «А он не хочет».

Спустя время они вернулись в Москву, но жить им было негде. И папе московские власти тут же дали квартиру на Тверской, в престижном доме. Но он часто звонил мне по телефону, жаловался на жизнь:

— Мы такие бедные, нам не на что жить. Пенсия маленькая…

— Пап, что ты плачешься? Ты же участник войны, у тебя хорошая пенсия.

Он удивился. Папа очень доверял Ирине Константиновне.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или