Полная версия сайта

Вячеслав Шалевич: «Анечка появилась на свет, когда мне стукнуло 67 лет»

Актер Вячеслав Шалевич рассказал о Театре имени Вахтангова, съемках в кино, женах, романах, детях и друзьях.

— Но я с ней даже не знаком, — оправдывался Вася.

— Неважно, у нас как в деревне: идете мимо, будьте любезны здороваться со всеми.

Молодым актерам не полагалось отказываться от участия в массовке. Если кто-то позволял себе такое, немедленно получал втык на сборе труппы: «Не зазнавайся!»

Мне сразу повезло — пришел в театр и был утвержден на роль в спектакле про целину «Неписаный закон», играл молодого казаха. По сюжету в одной сцене у него разворачивался эмоциональный диалог с партнером. И вот на репетиции стараюсь изо всех сил, в пылу спора хватаю актера Тимофеева за грудки, а тот резко бьет меня по рукам: «Это вам не в зоопарке!» Тут я понял, что не все рады моим успехам, и сник.

Поддержала Лариса Алексеевна Пашкова, она вообще относилась ко мне нежно, всегда за меня переживала, что-то подсказывала, в общем, носилась со мной. Но я продолжал комплексовать, даже ходил к Симонову.

— Рубен Николаевич, ничего у меня не получается.

— Ну что вы! Я не позволю, чтобы у вас не получилось.

Роль молодой казашки досталась Юлии Константиновне Борисовой. Однажды пришел на репетицию, надел сапоги внатяжку, и вдруг что-то случилось: почувствовал походку героя, его настрой, меня понесло в буквальном смысле слова. Неожиданно Борисова, не отличавшаяся замашками примы, останавливает репетицию: «Слава, пока я не произнесу букву «ять», не сметь говорить свой текст одновременно со мной!»

Это был единственный наш конфликт, если его вообще можно так назвать, мы потом переиграли вместе множество спектаклей.

Старший сын с дочкой Леночкой

Борисова была доброжелательна и отзывчива, она каждый раз влюблялась в своих партнеров (разумеется, без далекоидущих последствий), тем самым приподнимая их до уровня своего мастерства.

В один прекрасный день Рубен Николаевич собрал вахтанговских стариков и объявил: «С сегодняшнего дня все вы уходите во второй эшелон, главные роли будут играть Борисова, Яковлев и Ульянов». А через короткое время к ним присоединились я, Лановой и Людмила Максакова. Спектакли продолжали греметь, ведь в эпизодических ролях по-прежнему блистали Плотников, Гриценко и другие великие мастера.

Я играл вместе с Симоновым в постановке по арбузовской пьесе «Потерянный сын». Очень боялся нарушить общий строй, осторожничал, несся по роли — лишь бы быстрее свой текст сказать. Один спектакль, другой, а потом вдруг успокоился и осмелел. Произнося монолог, взял паузу и держал ее подобно Джулии из «Театра» Сомерсета Моэма. Рубен Николаевич растерялся и почему-то стал говорить текст из второго акта. В антракте раздался звонок по внутреннему телефону: «Симонов требует Шалевича к себе». Подхожу к его гримерной на негнущихся ногах, открываю дверь, Рубен Николаевич оборачивается и произносит: «Слава, у вас сегодня все так замечательно получилось, что я заслушался и забыл текст».

С Михаилом Ульяновым мы не раз играли одних и тех же персонажей в разных составах.

Когда в репертуаре появился острый и неожиданный спектакль «Дион» по пьесе Зорина, я выучил главную роль, но на нее был назначен только Ульянов. Прихожу к нему:

— Миша, мечтаю сыграть в «Дионе» — не дают. Я и текст знаю, готов на все сто.

— Хорошо, на ближайшем спектакле я «заболею», вводись.

Если Ульянов что-то обещал, выполнял непременно. И вот в театре аврал: вечером даем «Диона», а исполнитель главной роли взял больничный. Я отправился к Симонову:

— Знаю роль, могу заменить Мишу.

— Но ведь это как в омут с головой! Я с тобой не репетировал...

Ладно, не подведи!

В спектакле была занята почти вся труппа. После закрытия занавеса, мне передавали, Рубен Николаевич сидел на служебном подъезде, в зал не пошел — так переживал — и спрашивал проходивших мимо актеров:

— Ну, как Шалевич?

— Нормально сыграл, даже интересно. Совсем иначе, чем Ульянов.

И я стал играть «Диона» в очередь с Михаилом Александровичем. Не жадный он был актер.

С Юрием Яковлевым мы часто делили одно купе, отправляясь на гастроли. Могли проговорить ночь напролет, хотя человеком он был закрытым, держал дистанцию. Окружающие считали Яковлева душкой — обаятельным, очаровательным, улыбчивым, мне же Юрий Васильевич открывался другой стороной: ранимым и очень одиноким.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или