Полная версия сайта

Вдова Алексея Консовского откровенно о жизни с мужем

«…Впервые Алексея Консовского я увидела в 1933 году в Доме отдыха Малого театра — бывшем имении драматурга Островского…»

Но однажды сам Ростислав Янович стал объектом Алешиного розыгрыша. В постановке «Стакан воды» была сцена, когда игравший молодого гонца Консовский вбегал в покои Плятта-графа, забирал важные документы и стремглав удалялся, чтобы доставить бумаги адресату. И вот очередной спектакль. Алеша выходит на сцену, едва передвигая ноги и старчески тряся головой, словно его гонцу лет девяносто. Плятт в соответствии с сюжетом требует немедленно доставить документы. Консовский прикладывает к уху сложенную ковшиком ладонь: «Ась?» Граф повторяет приказ. «Чевой-то?» — шамкает гонец. Вместо положенных десяти секунд диалог длится уже минуты две — и конца ему не видно. Плятт подлетает к Консовскому и буквально впихивает бумаги, которые тут же вываливаются из трясущихся рук и разлетаются по сцене. Согнувшись на манер жнеца, граф собирает документы и, подхватив на руки гонца, уносит за кулисы...

По словам Алеши, Ростислав Янович, вспоминая этот розыгрыш, всякий раз не мог удержаться от смеха.

Плятт был удивительным рассказчиком, как, впрочем, и большинство Алешиных друзей. В нашем доме бывали Зиновий Гердт, с которым муж дружил еще со времен занятий в студии Арбузова, Булат Окуджава, Георгий Жженов, Леонид Марков, Сергей Филиппов, Глеб и Олег Стриженовы. Братья пели дуэтом романсы. Пели так, что лучшего исполнения я, пожалуй, не слышала.

Алеша очень дружил с Раневской. Фаина Георгиевна часто звонила нам домой. Как-то Консовский, уезжая дублировать очередную зарубежную картину на Киностудию имени Горького, попросил Володю: «Посиди, пожалуйста, на телефоне. Должен позвонить Жженов — он задерживается на репетиции в театре и не знает, в каком тон-ателье мы сегодня работаем.

Ростислав Плятт и Вера Марецкая долгое время играли на одной сцене. Спектакль «Господа Головлевы»

Скажи — в пятом, и пусть не опаздывает».

Только Алеша за порог — звонок. В трубке бас:

— Здравствуйте. Позовите Алексея Анатольевича, пожалуйста.

Вовка начинает тарахтеть:

— Георгий Степанович? Алексей Анатольевич сказал, чтобы вы приезжали в пятое ателье.

На том конце провода — пауза, после которой следует тирада:

— Какой ... Георгий Степанович?! Это Фаина Георгиевна. Ты что, Вовк, совсем дураком стал?

Однажды я спросила мужа:

— Зная твое отношение к «фольклору», можно было бы предположить, что тебе не очень приятно общаться с Пляттом и Раневской, у которых мат едва ли не через слово, — но это же не так? Почему?

Алеша улыбнулся:

— Понимаешь, в их устах мат звучит совсем не грязно и не пошло. Они оба интеллигентные, образованные и главное — очень добрые люди. Должна же у них быть какая-то слабость?

Сам Алексей Анатольевич, на мой взгляд, слабостей был лишен. Он и курить бросил еще на съемках «Золушки». Бросил, по его словам, очень легко, хотя до этого смолил «Беломорканал» по полторы пачки в сутки: «В один из первых съемочных дней во время перерыва между дублями поднес ко рту папиросу — и тут же отдернул руку.

Сломал «беломорину» и выбросил вместе с пачкой в мусор. Вдруг остро ощутил, как не вяжутся курение, выпивка, сквернословие с чистым, романтическим образом принца...»

Про выпивку и сквернословие Консовский упомянул, что называется, до кучи. За четверть века совместной жизни я не видела мужа не то что пьяным — даже под хмельком. Его «дозой» за праздничным столом была рюмка водки или полбокала вина. Что же касается нелитературной лексики, то ее от Консовского я слышала раза два-три, и то в цитатах...

Приведу всего один пример. Однажды вечером мы с Володей, который заглянул в гости, ждали Алексея Анатольевича к ужину. И вот он появляется на пороге — взгляд озорной, похохатывает.

— Что случилось?

— спрашиваем.

— Выхожу после спектакля из театра и натыкаюсь на громилу в ватнике и кирзовых сапогах. Я к метро — он за мной! Думаю: «Пальто жалко — совсем недавно в Лондоне на гастролях купил... И шапка пыжиковая еще нестарая... Но ведь народ кругом, не станет же при людях грабить!» Оказавшись на платформе, начинаю высматривать дежурного по станции. А мужик уже прямо передо мной! Рассматривает в упор — голову то вправо склонит, то влево. И вдруг выдает:

— Прынц?!

Я не понимаю: — Кто?

— Хто-хто, — передразнивает громила и разражается виртуозной нецензурной тирадой.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или