Полная версия сайта

Бари Алибасов: «Я — Алибасов! А вы никто и звать никак!»

«Величайший дирижер Герберт фон Караян не брал в оркестр женщин только потому, что их нельзя было бить…»

В моем доме с Пашей Соколовым и Славой Жеребкиным

Ведь она такая умная, красивая, добрая и так сильно его любит! Но если вдруг выясняется, что любимый артист женат, что у него есть семья, надежда поклонницы быть рядом обращается в прах...»

Меня не слышали. Точнее, не хотели слышать. Андрюша Разин в своей газетке «Ласковый май» публиковал небылицы про моих парней. Я пытался взывать к его совести, напоминал, чем он мне обязан, уговаривал, грозил. Бесполезно. Однажды мы столкнулись в Останкино. Завидев меня, Разин дико испугался и побежал. Я за ним. Свидетели погони потом рассказывали о ней, держась за животы.

Разин петлял по коридорам как заяц, тыкался в закрытые двери, а я несся следом — в длинном красном пальто с развевающимися фалдами, сверкая глазами и изрыгая проклятия. Андрюше повезло: дверь женского туалета оказалась открытой. Шмыгнув туда, Разин заперся в кабинке и просидел до тех пор, пока по громкой связи группу «На-на» не вызвали в съемочный павильон. Пришлось оставить его сидящим на унитазе.

То, что Разин мне многим обязан, — не пустые слова. Была в семидесятые-восьмидесятые такая знаменитая танцевальная пара — Владимир Никольский и Татьяна Лейбель. Суперпрофессионалы, замечательные люди, мои большие друзья. И вот однажды звонит Володя:

— Бари, за нами тут один парень из Читы увязался.

Уже месяц живет у меня, ищет работу. Достал своим присутствием до самых печенок. Выручи — возьми его к себе в «Интеграл»!

— А что умеет?

— Ничего. Но он готов быть кем угодно, хоть завхозом, хоть грузчиком — у тебя же тонны аппаратуры.

— Ладно. Пусть приходит.

— А ты можешь оплатить ему дорогу из Читы до Москвы?

— С ума сошел? Билет месячной давности!

— Пожалуйста, придумай что-нибудь. Он последние деньги за проезд отдал.

Я позвонил директору саратовской филармонии Александру Николаевичу Скорлупкину, к которой был приписан «Интеграл», изложил ситуацию.

Увидев концертные башмаки на платформе, ребята стали возмущаться. Тогда я надел их и полчаса скакал по сцене как взбесившийся олень

И услышал: «А ты оформи тем числом, когда он прибыл».

Разину я сказал:

— Деньги за билет получишь. Только зарплата за месяц, что ты числился, но не работал, пойдет на покупку костюмов и ремонт аппаратуры. Согласен?

— Конечно! Спасибо! Век не забуду!

Здесь я хочу сделать отступление и рассказать о своем отношении к деньгам. Я никогда не был их рабом, считал только средством для самореализации и воплощения творческих идей. Как-то понадобилась справка о том, сколько зарабатываю в «Интеграле», и я с изумлением узнал, что в среднем за месяц получал тысячу рублей.

Втрое больше, чем тогдашний министр культуры! А жил в гостинице, все имущество умещалось в югославском чемодане, за которым полдня простоял в магазине «Ядран». Куда же уходили сумасшедшие деньги? Да все на ту же аппаратуру, костюмы, музыкальные инструменты. Что-то урвать, положить себе в карман — это совсем не про меня.

Должность Разина называлась громко: заведующий постановочной частью. По сути же он был завхозом — следил за погрузкой и разгрузкой реквизита, бегал в магазин за продуктами, накрывал нам после концерта стол, мыл посуду. Работу «подай-принеси» выполнял безукоризненно и вообще оказался очень ушлым и хватким парнем. Внимательно наблюдал, как я строю отношения в коллективе, впитывал, будто губка, всяческие административные заморочки.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или