Полная версия сайта

Владимир Шевельков о том, как чуть не ослеп, любимой жене и работе барменом

«Знаю, что должен сейчас подойти к нему и сказать: «Слышь, ты, урод, давай выйдем, поговорим!», но молчу. Женщина, заплакав, уходит, а вслед ей несется издевательское: «Гы-гы-гы!!!»

Подготовительным процессом заправлял «второй номер» — сорокадвухлетний Эрнест Викторович Ясан, для которого «Клава К.» была режиссерским дебютом и который в результате снял фильм. В советские времена так полагалось — прикреплять к начинающему постановщику кого-нибудь из мастодонтов.

Оглядев «финалистов» с ног до головы, Лебедев кивнул в мою сторону:

— Давай, мальчик, начнем с тебя.

Первым быть не хотелось, и я схитрил:

— Знаете, у меня что-то живот разболелся.

Николай Иванович недовольно поморщился: — Ладно.

Пусть другой начинает.

А я, обежав павильон, нашел укромное местечко и стал оттуда наблюдать за конкурентами. Когда подошла очередь, уже точно знал, что роль отдадут мне. Через пару дней на «Ленфильм» приехал отец, чтобы подписать контракт за не достигшего совершеннолетия сына.

Первые две недели все происходящее на площадке казалось шуткой, веселой чушью, в которой, помимо сверстников, принимают участие солидные тетеньки и дяденьки, с серьезным видом настраивающие звук и устанавливающие свет, подолгу совещающиеся с режиссерами по поводу жестов, интонаций, замены слов в репликах. Никого из взрослых актеров прежде я на экране не видел, и это усугубляло впечатление туфты. И вдруг на площадке появляется Любовь Полищук.

В фильме «Поезд вне расписания» многие трюки мы с Игорем Шавлаком выполняли без дублеров

Неделю назад, в новогоднюю ночь, по телевизору показали фильм «31 июня», где актриса сыграла одну из главных ролей. Успех у телемюзикла был колоссальный, его смотрела вся страна. И вот звезда — в нашем павильоне... Подхожу к Любови Григорьевне и с искренним недоумением интересуюсь:

— А вы что тут делаете?

Полищук не понимает вопроса:

— В каком смысле?

— Ну, вы же это... вообще, круто... а здесь-то фигня полная...

И в это мгновение спиной чувствую леденящий холод — будто кто-то в паре метров от меня открыл морозильную камеру. Оборачиваюсь: вся группа во главе с режиссером стоит с каменными лицами и смотрит в упор.

— Что ты сказал?

— цедит сквозь зубы Ясан.

Пожимаю плечами:

— А чего я такого... особенного?

— Ты что, придурок, до сих пор не понял, что играешь главную роль в картине, которую будут показывать во всех кинотеатрах страны?!

Этой фразы было достаточно, чтобы я почувствовал себя звездой. Пребывал в этом самоощущении ровно две недели, пока группа не выехала в киноэкспедицию в Ростов-на-Дону и Краснодар. Там дяденьки из числа технического персонала быстро объяснили, что я никто и звать меня никак: «Сейчас сыграешь ролишку, потом тебе дадут пендаля под зад, и через год-полтора о Вове Шевелькове никто не вспомнит, понял?»

Что при этом ими двигало, сказать не берусь.

Может, зависть — у ограждения съемочной площадки уже собирались девчонки, смотрели на меня влюбленными глазами, дарили цветы, приглашали вечером на свидание. Допускаю и другой вариант: осветителям и «звуковикам», повидавшим на своем веку звезд-однодневок, которые потом не смогли найти себя в жизни, было попросту жаль парнишку. А может, в их отношении ко мне присутствовало и то и другое. Это ведь у женщин все понятно и внятно, жестко и конкретно, а у мужиков все вперемешку, все в куче. Как бы то ни было, но напихали мне так, что «звездность» бесследно улетучилась, а на ее место пришли невеселые размышления о перспективе быть отчисленным из ЛЭТИ и загреметь в ряды Советской армии.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или