Полная версия сайта

Владимир Шевельков о том, как чуть не ослеп, любимой жене и работе барменом

«Знаю, что должен сейчас подойти к нему и сказать: «Слышь, ты, урод, давай выйдем, поговорим!», но молчу. Женщина, заплакав, уходит, а вслед ей несется издевательское: «Гы-гы-гы!!!»

Пистолеты, заточки, кистени, выбитые зубы, переломанные пальцы... Среду, показанную в фильмах «Брат», «Жмурки», я наблюдал изнутри. Своими глазами видел весь этот хаос, бессмысленные зло и жестокость.

Кому-то покажется странным, однако мыслей вроде: «Боже мой! Почему я, известный на всю страну актер, вынужден обслуживать эту гопоту?!» — у меня не было. Во-первых, потому что знал: своим присутствием за стойкой обеспечиваю безопасность бизнеса, который кормит моих родных и меня самого. Во-вторых, я никогда не относился к себе с придыханием. Иронии в самооценке было навалом, а пафоса — ни грамма. Может, поэтому и не реагировал на ажиотаж, который вызывала моя персона у части посетителей.

Если спрашивали:

— А чего это вы тут делаете?

К новой роли готовитесь? — спокойно отвечал:

— Нет, просто работаю.

— Вы что, профессию сменили? Насовсем?

— Как получится...

Случалось, официантки докладывали шепотом:

— Вон та девица уже час сидит, тебя гипнотизирует, ты что, слепой, что ли?!

— Да? — я кидал короткий взгляд на столик с одинокой барышней. — Симпатичная...

Владимир Шевельков в картине «Европейская история»

С некоторыми из «любительниц кофе» у меня случались не то чтобы романы, а отношения, которые я называл «точечно-постоянными». Встречались примерно раз в месяц, не требуя друг от друга большего. Меня это вполне устраивало.

За стойкой простоял полгода. А потом стало невмоготу. Кое-кто из «братков» — причем не залетных, а тех, чьи исповеди не раз выслушивал, — начал позволять себе реплики вроде «Ну где ты там? Наливай скорей!» Дескать, халдей, давай пошевеливайся! Услышав такое в первый раз, я просто обалдел, во второй — еле сдержался, чтобы не ответить. Промолчал и когда один из бандитов с разбегу — просто так, для развлечения — вдарил ногой в тяжелом ботинке по нашей кошке, и та, отлетев на десять метров, больше не поднялась. Последней каплей стал случай, при воспоминании о котором и сейчас, спустя почти четверть века, саднит внутри.

Захожу из ресторанного зала в бар. Играет тихая музыка, единственная посетительница — женщина лет шестидесяти пяти — заказывает кофе девушке, подменившей меня за стойкой. Через пару секунд дверь распахивается и впускает толпу братков в трениках и с золотыми цепями на бычьих шеях. Человек десять. Все наэлектризованные, злые. Один командует барменше:

— Дай мне кофе!

— Молодой человек, я же первая стояла, — укоризненно замечает женщина, которая по возрасту годится парню в бабушки. Тот выкатывает налитые кровью глаза и орет:

— Молчи, соска!

Я знаю, что должен сейчас подойти к нему и сказать: «Слышь, ты, урод, давай выйдем, поговорим!», но остаюсь на месте и молчу. Женщина, заплакав, уходит, а вслед ей несется издевательское:

— Гы-гы-гы!!!

Ощущение собственного бессилия переворачивает душу. Я ничего не могу сделать, потому что страна не дала мне разрешения взять в руки пистолет, а этим уркаганам дала уверенность в безнаказанности. Потому что чиновники заняты дележом нефтяных скважин, заводов и фабрик, а бесправный, безоружный народ бросили на волю парней со «стволами». Власть имущие сделали это для собственной безопасности — чтобы бандиты не лезли в большой бизнес, а «электорат» не вздумал поднять бунт против разграбления страны.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или