Полная версия сайта

Лидия Крючкова. Любовь длиною в вечность

«Мы прожили вместе 32 года, но если бы это было всего 32 дня, ни забыть, ни разлюбить Николая я бы не смогла».

Внучка Катя

Тут уж началась настоящая холодная война. Николаю Афанасьевичу я о ней ничего не говорила, но однажды он сам спросил:

— Скажи, тебе Татьяна в качестве помощницы нужна?

— Нет, сама со всем прекрасно справлюсь.

Работа по дому никогда не была мне в тягость, а тут я взялась за нее с огромным удовольствием.

Николай Афанасьевич быстро пошел на поправку. Язва затянулась, перестали болеть суставы, которые он застудил еще во время работы на картине «Человек с ружьем», сутками находясь на кронштадтском льду, а спустя несколько лет, снимаясь в «Парне из нашего города», «добил» в болотах. Дублеров Крючков не признавал. Как и любой неправды на экране.

В фильме о защитниках Брестской крепости его герой должен был бежать босиком по битым кирпичам. Режиссер предложил:

— Оставайтесь в сапогах, иначе все ноги израните. Мы будем снимать крупный план.

— Нет уж, давайте без «липы»! — ответил Крючков.

Во время последнего дубля камни, по которым он бежал, были в настоящей, не киношной крови.

Николай Афанасьевич никогда не требовал особых условий на площадке. В годы войны он по нескольку месяцев не выходил из холодного павильона алма-атинской киностудии. Снимаясь одновременно в четырех фильмах: «Парень из нашего города», «Котовский», «Антоша Рыбкин», «Во имя Родины» — спал в лучшем случае по два-три часа, питался хлебом и чаем.

И однажды потерял сознание прямо перед камерой. Врачи констатировали физическое и нервное истощение и настояли на госпитализации. Через два дня он из больницы сбежал.

Еще в Москве, в июне 1941 года, Крючков пришел в военкомат и потребовал отправить его на фронт. Отказали. Когда объявили об эвакуации «Мосфильма», он пытался записаться в ополченцы. И опять получил отказ: «Нет, вы едете в Алма-Ату. Сейчас листовки с вашей фотографией и обращением к защитникам столицы передаются на фронте из рук в руки, поверьте — это очень мощное оружие. Как и фильмы с вашим участием. Самым большим вашим вкладом в дело победы будут съемки в новых картинах. У нас есть сведения: в составленном фашистами списке тех, кого они, вступив в Москву, повесят в первую очередь, ваша фамилия стоит рядом с фамилией Левитан».

Я делала все, что в моих силах, но подорванное в прежние годы здоровье полностью вернуть мужу не могла.

Несколько раз Николай Афанасьевич оказывался на грани жизни и смерти. В конце семидесятых вместе с группой актеров он поехал на БАМ. И там во время одной из творческих встреч потерял сознание. В тот же день его на самолете переправили в Москву. Доктора в один голос заявили:

— Нужна срочная операция. Открылась язва, может начаться прободение.

Николай Афанасьевич перенес инфаркт, и зная, как опасен для него наркоз, я взмолилась: — Давайте подождем!

Попробую вылечить диетой и травами!

— Только под вашу ответственность. Но при малейшем ухудшении самочувствия — немедленно в клинику!

Я тут же посадила мужа на диету, которая однажды уже спасла его. Увидев результаты, доктора ахнули: язва полностью затянулась.

— Николай Афанасьевич, это чудо какое-то! Чем вы лечились?

— Не знаю, у жены моей спросите.

На протяжении следующих двенадцати лет проблем со здоровьем, таких, с которыми я не могла бы справиться сама, у мужа не было. А в 1990 году мы его чуть не потеряли. Как-то утром Николай Афанасьевич отказался от завтрака: «Неважно себя чувствую — бок побаливает».

Несмотря на протесты мужа, вызвала «скорую». Врач поставила предварительный диагноз «двусторонняя пневмония»: «Срочно в больницу!» Как сейчас помню глаза Николая Афанасьевича, смотревшие с надеждой и укором, глаза маленького ребенка. Дескать, не отдавай меня — сама вылечишь. Сердце зашлось от жалости, но умом я понимала: не справлюсь. Поэтому проявила твердость: «Нужно обследоваться. Немедленно! Не бойся, я тебя не оставлю, буду все время рядом!»

Слава богу, согласился. Оказалось, никакая это не пневмония, а перитонит желчного пузыря. Профессор, делавший экстренную операцию, потом сказал: «Еще несколько часов — и мы уже ничем не смогли бы помочь».

После операции Николай Афанасьевич прожил еще четыре года. Этот разговор состоялся между нами за два месяца до его ухода.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или