Полная версия сайта

Василий Ливанов. Повороты судьбы

Позвонила бывшая невестка: «Боря убил человека». Не помня себя, я закричал: «Боря не мог! Все из-за тебя!»

Окончание

Мои родители подружились с семьей Михалковых еще до войны. Я прекрасно помню, как осенью 1945 года в нашей квартире раздался звонок и мама радостно заговорила в трубку: «Сереженька, дорогой, тебя, Наташу поздравляю! А как назвали? Никита? Замечательно!» Так я узнал, что у одного из моих друзей, Андрона Кончаловского, родился брат.

Наша с Андроном дружба закончилась в

1962 году.

Я снимался у Алексея Сахарова в фильме «Коллеги», и когда в плотном графике выпала пара свободных дней, поехал в Суздаль. Тарковский не был мне другом, поэтому его поступок я не считал предательством. Получил он от меня много позже и совсем не за «Андрея Рублева»

Время будто отмотало несколько столетий назад — я душой перенесся в средневековую Русь... В той поездке у меня и родился замысел фильма про Андрея Рублева, главную роль в котором буду играть сам.

Приезжаю, полный впечатлений и планов, на Николину гору и тут же получаю приглашение на шашлыки к Митьке Шебалину — знаменитому альту из струнного квартета имени Бородина. Среди гостей вижу Андрона и его друга Андрея Тарковского. И с ходу по наивности молодой начинаю им все выкладывать. Даже концовку расписываю в деталях: дескать, сам фильм должен быть черно-белым, а последняя часть, где фрески Рублева, русские пейзажи с летящими над землей конями, церкви, колокола, — цветная.

Глаза у Тарковского горят, и он все время повторяет: «Сыр, такой сыр!» Было у него в ходу такое выражение, означавшее полный восторг. Втроем договариваемся: как только закончу сниматься, сразу садимся за написание сценария.

Последний день работы над «Коллегами» — и вечером я первым делом звоню Андрону:

— Все, я освободился! Когда начинаем?

— Что начинаем?

— Рублева!

— А мы уже все написали.

— Как написали?

— Так, написали. Сценарий готов. Ты, старичок, это... не расстраивайся. Мы тебя вставим в титры.

Я редко позволяю себе орать на кого-то, тем более — матом. А тут из моих уст пошел такой текст, что находившиеся на даче женщины выбежали в сад.

Как же я переживал это воровство! Но еще больше — предательство Андрона. Кончаловскому собственный поступок тоже не давал покоя, и он решил со мной встретиться. Один на один не рискнул — видимо, боялся, что набью морду. В гаранты мирных переговоров взял Генку Шпаликова, который в то время, сняв флигилек за домом Михалковых, писал сценарий «Я шагаю по Москве». Гена был удивительным человеком: кристально чистым, невероятно добрым, всегда всех прощал. Я Шпаликова очень любил, и Андрон об этом знал.

Гена позвонил мне вскоре после полудня:

— Вась, ты можешь вечером ко мне заглянуть?

— Могу, конечно.

А в чем дело?

— Придешь — узнаешь.

Вечером я из озорства залез в Генкину светелку на втором этаже через балкон. Мы посмеялись, подурачились, помутузили друг друга. Наконец я спросил:

— Чего звал-то?

И тут из-за шкафа появляется Андрон:

— Это я его попросил. Вась, прости меня, пожалуйста!

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или