Полная версия сайта

Айгуль Мильштейн. Мой Домогаров

«Не знаю, как с другими девушками, но со мной он обращался как с последней шлюхой».

А с Сашей — такие качели. Решила: пусть все идет как идет — планов на будущее не строила.

Однажды приехала и увидела, что Саша с кем-то увлеченно переписывается. Сидим вдвоем, а он не отрывается от телефона. «Что за дела?» — думаю. Дождалась, когда Домогаров пошел в душ, влезла в его телефон и обалдела! Там были эсэмэски от Кати, Клавы, Наташи, Лены, Вики... У него было по меньшей мере восемь женщин. С Наташей все было ясно — это Громушкина. Я знала, что они с Домогаровым общаются. Наташа не оставляет его в покое. Хотя он над ней достаточно поизмывался. А она сразу после расставания с ним, в отместку, что ли, родила ребенка от другого мужчины. Трудно сказать, любит ли его Наташа, но пишет постоянно. Я видела ее эсэмэски: «Люблю», «Хочу». И дома у Домогарова она бывает, я знаю.

Обычно мы с Сашей говорили только о нем и его делах.

Но один раз, спьяну, он вдруг завел разговор о Громушкиной. Не помню почему — у меня нет привычки расспрашивать мужчин об их настоящих и бывших женах. Он сам начал: «Громушкина тоже тут все ходила, кого-то из себя строила. А потом с кем-то переспала, забеременела и объявила: «Теперь я счастлива». Я ее спросил: «Что же ты, такая счастливая, тут со мной делаешь?» Она и ушла». Наверное, как всякая нормальная женщина, Наталья хотела родить ребенка. А Домогарову это было не нужно.

Почитала я его телефонную переписку и разозлилась: «С меня хватит! Не хочу быть одной из восьми дежурных любовниц!» Когда Домогаров вышел из душа, я прикинулась спящей. А рано утром, пока он спал, уехала.

Но дома первым делом залезла в Интернет — меня душили ревность и ярость. Одна из Сашиных девушек была обозначена в телефоне как Клавдия, дальше шла фамилия. Я нашла ее в «Одноклассниках». Она работала «хлопушкой» на фильме «Царь».

Зашла на форум к Клаве и прочитала: «Неземная любовь окрыляет человека, делает слепым, глухим. Не важно, как быть, главное — с кем». — «Что за бред?» — подумала я. И написала: «Уважаемая Клава! Я думаю, что неземная любовь не должна делать человека слепым и глухим. И тем более — окрылять его, потому что падать будет очень больно. Любить надо с умом. А то приезжаешь к любимому человеку и брезгуешь пить чай из его чашек, потому что не знаешь, кто пользовался ими до тебя. И боишься ложиться в постель, потому что не знаешь, кто спал там раньше.

Сын Саша — единственный человек, к которому Александр Юрьевич относится с настоящей нежностью

Подумайте об этом».

Не знаю, как Клавдия меня вычислила. Но она пожаловалась Домогарову. Он позвонил и пригрозил:

— За Клавку пасть порву.

— Она что, святая?

— Она хорошая и такая неприспособленная к жизни!

Я промолчала. А сама подумала: «Серая мышь с тяжелой челюстью, которую я видела в Интернете, на святую совсем не похожа».

По-моему, Сашиному самолюбию льстят разборки между его наложницами. Его забавляет «клуб любовниц Домогарова». Он чувствует себя хозяином гарема и с удовольствием коллекционирует самых разных женщин.

Мы для него не люди — куклы. Но я с ролью безропотной наложницы была не согласна.

...Какое-то время с ним не общалась. А потом написала что-то вроде «Добрый день! Как дела?» И получила: «Пошла на ...» Думаю: ладно, больше писать не буду. Через два дня Домогаров присылает свою любимую эсэмэску: «Хочу тебя!» Я отвечаю в стиле его предыдущего послания: «Пошел на ...» Он пишет: «Предлагаю вам объединиться с Александровой. Я народный артист этой страны и как-нибудь постараюсь для вас обеих».

Я опешила. Мне казалось, что с Александровой у них все уже давно быльем поросло. Домогаров расстался с Мариной еще до знакомства со мной. От него я про нее никогда не слышала — ни плохого, ни хорошего, и в телефоне Марининых эсэмэсок не встречала.

Получается, они все-таки общались. Домогаров написал Александровой, и она его послала, как и я. Он что же, рассылает эсэмэски сразу нескольким женщинам? Я разозлилась еще больше и пишу: «Ты, народный артист этой страны, можешь меня послать, а я тебя не могу? Пошел на ...» Он опять: «Я постараюсь». — «На ... и вприпрыжку», — настаиваю я.

Тут он взбесился и забросал меня эсэмэсками — когда жертва сопротивляется, Саша страшно заводится. Я долго держалась, но мы все-таки встретились. Что и говорить, женщина — странное создание. Даже зная, что у любимого куча баб, надеется, что изменник предпочтет именно ее.

Когда встретились, спросила: — И как ты называешь свой гарем?

— Курятник.

— А сам ты кто: петух или птицевод?

— Наверное, птицевод.

И мы закрыли тему.

Я сменила тактику.

Чтобы быть в курсе похождений Домогарова, подружилась с его домработницей Олимпией. Она жила в отдель­ном домике — с мужем и сыном. Стирала, убирала, но никогда не готовила. Домогаров не разрешает ей прикасаться к тому, что ест. Вообще, он неприхотлив в еде. Была бы выпивка, а закусить можно и куском «Докторской» колбасы.

Молодая женщина скучала в подмосковной глуши. Ей хотелось поболтать, посплетничать, и она с радостью приняла мое предложение обменяться телефонами.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или