Полная версия сайта

Айгуль Мильштейн. Мой Домогаров

«Не знаю, как с другими девушками, но со мной он обращался как с последней шлюхой».

Домогаров чувствует себя хозяином гарема и с удовольствием коллекционирует разных женщин. Мы для него не люди — куклы.

Я шла быстро, почти бежала. Меня гнал страх. Перед глазами стояло перекошенное от гнева лицо Домогарова, его безумные глаза. Мной владело одно-единственное желание — оказаться как можно дальше от этого человека.

Выйдя из поселка, я в растерянности остановилась.

После школы работала на местном телевидении, а потом рванула к друзьям в Москву

Узкая дорога, шедшая к шоссе, тонула в кромешной тьме. По обеим сторонам стеной стоял лес. Ночь была безлунная и довольно холодная. Я поежилась в тоненькой курточке и с ужасом поняла, что до Новой Риги придется идти пешком. В такой глуши вряд ли удастся поймать попутку.

На трассу выбралась уже утром, грязная и совершенно измученная. Несколько раз падала, проклиная себя за то, что надела туфли, а не кроссовки. Ковыляя в темноте на каблуках, ревела в голос: «Господи, за что мне эти мучения, эта безумная любовь?!»

Дома упала на кровать и лежала до вечера. Ждала звонка. Надеялась, что Домогаров опомнится, захочет убедиться, что я не валяюсь где-нибудь в овраге, изнасилованная и избитая. Но телефон молчал. Александра Юрьевича не интересовало, жива я или нет.

И с этим невозможно было смириться. С этим нельзя было жить...

В тот вечер у меня случился нервный срыв. Я рыдала и не могла остановиться, взять себя в руки. Несколько дней была в полной прострации. Все время плакала, не ела, не спала. Лежала, уставившись в потолок, и вспоминала, с чего все началось...

В Москву я приехала из Лениногорска четыре с половиной года назад. Есть такой маленький город в Татарии, недалеко от Казани. Папа мой всю жизнь на руководящей работе, он человек жесткий, авторитарный, безусловный глава семьи. Мама не работала, занималась мной и моим младшим братом Ниязом. Ребята мы были беспокойные, дрались и переворачивали вверх дном весь дом.

Провинциальное гостеприимство несравнимо с московским. В столице меня никто не ждал

Заводилой обычно выступала я. Темперамент у меня и тогда был бешеный, характер взрывной, своенравный. Наверное, виновата гремучая смесь еврейской и татарской кровей. Полукровок часто «колбасит» — знаю по себе.

Мне и в голову не приходило задумываться о своей «сложной» национальности, пока я не познакомилась с Домогаровым. Настанет момент, когда и она станет поводом для насмешек. Сначала он звал меня «татарвой», любил рассуждать, что «мы», татары, испоганили Русь. Потом заявил, что я вообще не человек, потому что фамилия моя Мильштейн...

Я с детства мечтала стать актрисой. Родители не противились, что их Айгуль играла в школьных спектаклях, пела в музыкальной группе и работала на местном телевидении.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или