Полная версия сайта

Юрий Горобец. Встречи с прошлым

Я обиделся за Толю, когда увидел его в «Бриллиантовой руке», о чем не преминул высказать Леониду Гайдаю: «Ты зачем из выдающегося актера Папанова дурака сделал?» Вместо ответа Гайдай накинулся на меня с кулаками.

Юрий Горобец

В астраханском порту случайно получили весточку об отце. Сидим на узелках с бабушкой, рядом солдат читает книжечку «Огонька». Заглянул через плечо, там статья про наш ефремовский полк и знакомые фамилии. Почему-то сразу ничего не сказал, а когда ушли с пристани, с мамой поделился. Она дала три рубля: «Найди того солдата!» Я долго бегал вдоль причалов, пока его не отыскал. Протянул купюру: «Дяденька, там про моего папку написано!» Он денег не взял, сразу отдал брошюру. В ней был опубликован очерк Константина Симонова, который потом стал одной из линий романа «Живые и мертвые». О том, как немцы окружили ефремовский полк под Могилевом, а наши бойцы дали клятву, что умрут, но не сдвинутся с места. И клятву сдержали...

В 1944 году мы вернулись в Ефремов, а вскоре прибыли беременная Тася с мужем и Лена с медалью «За отвагу», полученной за сражение на Курской дуге.

Отец пропал без вести, и все мы надеялись на чудо, после Победы я каждый день бегал на вокзал: вдруг сойдет с очередного поезда. Следов его полка не сохранилось, до сих пор ничего не известно. Есть мнение, что ефремовцы уничтожили все штабные документы, чтобы не достались врагу. А где бойцы? Может, предали родину и Гитлеру сапоги лижут? Так у нас считалось... Для меня это незаживающая рана — мы всю жизнь чувствовали себя ущемленными в правах: маме пособие за пропавшего кормильца не платили, хотя она больше замуж не вышла. Меня в Суворовское училище не приняли. Обидно было до слез.

Но я не терял надежды стать военным, хотел поступить в московскую Академию бронетанковых и механизированных войск Красной Армии имени Сталина — объявили, что туда на инженерный факультет впервые будут набирать вчерашних школьников. От нашего города направление получили всего трое, и я оказался среди них. Счастью не было предела! Правда предупредили: если кто-то из абитуриентов завалит экзамен, аттестат сразу вернут в военкомат по месту жительства и призовут в армию. В Москве поступающие жили в палатках во дворе академии. В один из дней получаю правительственную телеграмму: «Поздравляем! Вы прошли на заключительный этап всероссийского смотра самодеятельности. Победители выступят в Большом театре!» А я артистом быть и не мечтал. Попал на сцену случайно...

Из-за заикания после войны старался лишний раз на публике не светиться: в компаниях не солировал, в школе, если вызывали, писал ответы на доске. А приятель Виталик занимался в самодеятельном драмкружке при клубе «Горняк». Обычно я ждал его в фойе, чтобы после репетиции вместе пойти на танцы. Однажды артист из кружка не явился на спектакль, попросили его заменить. На сцене требовалось произнести всего одну фразу: «Пурга кончилась, пора бы и в путь, барин!» Одни твердые согласные — выговорить заике невозможно! Меня обрядили в тулуп, шапку и валенки. Вышел из-за кулис и сказал все четко — сам обалдел! Как замечал актер Илларион Певцов, сыгравший полковника Бороздина в «Чапаеве»: «Я заикаюсь, а персонаж мой нет». Со мной вышло так же. После «дебюта» начал заниматься в кружке, стихи вообще читал без запинки и поучаствовал как на грех в смотре профсоюзной самодеятельности с виршами местного шахтерского поэта. Дошел до столицы.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или