Полная версия сайта

Трагедия жизни Казимира Малевича

Великий художник, погнавшись за искусством слишком поздно вспомнил о семейном счастье.

Казимир Малевич

...«Ну, давайте обедать»,— сняв фартук, Мария Сергеевна принялась раскладывать по тарелкам дымящуюся картошку. Уне положила еще и промасленную сардинку из небольшой жестянки, которую отец привез в подарок. Необычное лакомство старались растянуть подольше. Глядя на сиротливую рыбку на краю дочкиной тарелки, Казимир Северинович непроизвольно чертыхнулся про себя. Подлость какая! Его дочь и жена вынуждены жить впроголодь, а он и сделать ничего не может. А ведь за любую из его картин, оставленных пять лет назад в Берлине, можно выручить столько, что Наташе с Уночкой на эти злосчастные сардинки на полгода хватит. И на масло еще останется! Но напиши он хоть слово Хансу фон Ризену, которому поручил после выставки свои полотна, потрать он хоть пять вырученных червонцев в Торгсине — и катастрофа трехлетней давности может повториться. И кто поручится, что теперь ему удастся выбраться из такой заварухи невредимым? Нет, уж лучше на пустой картошке сидеть. Вот если бы перебраться в Берлин или Варшаву насовсем. Обосноваться в маленьком домике под красной черепичной крышей, нанять Унке гувернантку... Но об этом и мечтать теперь опасно. Упущено время, захлопнулась мышеловка.

Впервые Малевич получил приглашение провести свою выставку за границей в 1924 году. Но было не до того: у Сони открылся туберкулез, в ГИНХУКе было полно дел. А летом 1925-го новая нежданная встреча надолго отвлекла его от мыслей о путешествиях.

Странно, но и этот подарок, на который он и рассчитывать-то не смел, его Наташеньку, Наташонка-котенка, как нежно называл он жену, ему преподнесла именно Немчиновка.

...После похорон Сони он остался здесь на все лето. Хотелось побольше побыть с Уной перед грядущей разлукой. Один из соседних домов снял старый знакомый Малевича Кирилл Иванович Шутко, возглавлявший советский кинематограф. Компания в доме собралась шумная: жена Шутко Нина Агаджанова дописывала сценарий «Броненосца «Потемкина», Исаак Бабель на той же даче заканчивал «Беню Крика», а Сергей Эйзенштейн приглядывал за сценаристами. Появлялись там и другие кинематографические персонажи. Двадцатипятилетнюю Наталью Манченко как-то привез к Шутко муж ее родной сестры Вася Воробьев.

Он и сам до сих пор не мог понять, чем Наташа так сразу привлекла его? Не было в ней ни Казиного бойкого кокетства, ни горячей Сониной жертвенности. Немногословная, даже в движениях экономная, говорит и ходит тихо. На самом деле кошечка: вроде и сама по себе, а дом с ней не в пример уютнее. К Казимиру в Ленинград Наталья перебралась зимой 1925 года. А месяц спустя он, поехав в Немчиновку поздравлять Уну с Новым годом, уже по секрету показывал дочке Наташину фотографию, радовался как ребенок, что Уночка узнала «тетю», которую летом видела только мельком.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или