Полная версия сайта

Трагедия жизни Казимира Малевича

Великий художник, погнавшись за искусством слишком поздно вспомнил о семейном счастье.

Казимир Малевич
AD

— Скажи честно, Сонечка, ты хоть что-то во всей этой Казиной мазне понимаешь? — спросила она у дочери.

Соня в ответ пустилась было рассказывать о нерусских художниках, которые изобрели какой-то кубизм, но увидев недоумение в глазах матери, замолчала. Потом добавила с тихой улыбкой:

— Я его люблю, мама. А значит, и все, что он делает, тоже люблю.

«Ну и не спрашивай ее ни о чем больше», — строго сказал Михаил Фердинандович супруге, когда она передала ему этот разговор. Так и стали жить.

Слухи о жизни Малевича-художника доносились до семьи редко и глухо, как морской прибой. То выйдет на прогулку по Кузнецкому Мосту с деревянной ложкой в петлице, то умчится в Петербург рисовать декорации к какой-то немыслимой опере «Победа над солнцем», то устроит скандал на и без того скандальной выставке футуристов. Вроде как срывал чьи-то картины, кричал, что не позволит красть его гениальные идеи.

Глядя на Казика, который по вечерам слушает Соню, читающую вслух Гамсуна, и тихо малюет у своего мольберта прямоугольники и круги, трудно было поверить в то, что все это и в самом деле о нем. Да и друзья Малевича при ближайшем знакомстве оказались вовсе не скандалистами, а милыми озорниками, а некоторые так и вполне почтенными господами. Взять хотя бы милейшего Михаила Васильевича Матюшина или того же Ивана Васильевича Клюнкова. Володя Маяковский, Алеша Крученых. Остряки! Многие из них тоже живали в Кунцево: все вместе возились с детьми, ходили гурьбой купаться и по грибы.

В 1914-м Михаил Фердинандович Рафалович, уйдя со службы, вложил все накопленные деньги в несколько домиков в подмосковной деревне Немчиновке. Место это тогда входило в моду, и по весне дачи разбирали как горячие пирожки. Три домика сдали, а самый большой, с мезонином и верандой, оставили для семьи. Друзья Казимира и Сони в первое же лето стали здесь своими.

Остановившись на петлявшей по полю дороге, Казимир Северинович заложил за голову руки и, расправив плечи, вдохнул, стараясь вобрать в себя как можно больше звеневшего от зноя августовского воздуха. Далеко среди травы то появлялось, то пропадало светлое платье Уны, собиравшей цветы. А он смотрел и не мог насмотреться на сотни раз виденное поле, и березы, и ленту дороги. Колдовское какое-то место, эта Немчиновка. Бесценное Сонино наследство, оставленное ему: дочка и эти места. Вот сейчас они рядом — и Казимир счастлив. Почти так же, как в то далекое время, когда рядом была и сама Соня.

В 1915 году случилось то, о чем Малевич втайне ото всех мечтал долгие годы: к нему пришла слава. Скандальная, но зато громкая. В декабре в Петрограде в художественном бюро Надежды Добычиной открылась выставка «0,10». В главном ее зале были развешаны тридцать девять картин Казимира Севериновича, исполненные в новой, изобретенной им живописной манере, которой автор дал странное название «супрематизм». Одно из полотен, изображавшее черный квадрат на белом фоне, по решению художника, повешено было не на самой стене, а наискось, в дальнем от входа углу, там, где в деревенских избах вешают иконы. Под картиной красовалась подпись «Четырехугольник».

AD
Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или