Полная версия сайта

Анатолий Зверев: большая любовь «русского Ван Гога»

Наталья Шмелькова, близко знавшая знаменитого художника, рассказывает о своем друге, который стал последней любовью вдовы поэта Николая Асеева.

Наталья Шмелькова

Потом мы столкнулись с «ним» еще раз в чьей-то мастерской — теперь уже без подсказок, глядя на несколько работ, я поинтересовалась: «Не Зверев ли?»

Когда мы спустя лет 10 познакомились лично, Анатолий был уже знаменитостью, лучшим русским рисовальщиком, по оценке Пикассо, самым модным портретистом Москвы, знаменем авангарда и прочая, и прочая. Само знакомство вышло весьма оригинальным.

Позвонил мне художник Лев Рыжов: «Через час-полтора зайду к тебе с другом? Наташ, только это… супчика, что ли, приготовь — мы голодные». Пришли. Рыжов и нечто взлохмаченное, в двух или даже трех рубашках, надетых одна на одну и наизнанку. «Наташа», — протянула ему руку я. «Христофор Колумб», — ответил визитер. «Ну что же, Христофор, проходите».

Чтобы поддержать беседу, пока жарится принесенная ими большая рыба, спросила: «А скажите, Колумб, вы случайно не ученик Ситникова Василия Яковлевича?» У Ситникова была мода носить рубашки швами наружу, и многие художники это переняли. «У нас, художников, очень нежная кожа», — объяснил мой странный гость. Разлила я по тарелкам суп, Колумб в свою посмотрел подозрительно, встал и вылил все в раковину. Ничего не сказала, пошла и налила вторую. Он понял, что я включилась в игру. Следом в раковину отправилось содержимое и второй, и третьей тарелки. Но я твердо решила: черт с ними, со щами, будем продолжать представление! Когда в кастрюле осталось совсем чуть-чуть, попросила его: «Ну съешьте хотя бы тарелку, голодным же останетесь!» И он милостиво слопал мое варево.

«Это Толя Зверев», — наконец рассекретил гостя Рыжов. «Так вот какой он, загадочный Зверь, о котором только и разговоров в Москве!» — подумала я.

Потом сели играть в шашки. Зверев играл гениально. Как утверждают знатоки, мог бы побеждать знаменитого шашиста Копейку. Но и я играю неплохо. В общем, сама не знаю, как вышло, а в поддавки я у него выиграла. На свою голову. Потому что за долю секунды Толя впал в приступ дикого бешенства, стал на меня орать чуть ли не матом. Я глазами хлопаю, слезы по щекам, почти разрыдалась… Чтобы загладить свою внезапную вспышку гнева, Зверев предложил: «Садись, детуля! Я тебя увековечу!»

Листки ватмана, картонки какие-то у меня нашлись, Анатолий пошел в ванную и притащил таз воды. Измочил бумагу, показалось маловато, разложил листы на полу, снова полил из тазика водой, замесил акварельные краски, сделал абстрактный такой фон, а потом начал «вырывать» линии и детали… Портрет, а я там трагическая, зареванная (картина так и называется — «Плачущая»), мне очень понравился.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или