Полная версия сайта

Михаил Левитин: «С Остроумовой нас развели ее подруги-феминистки»

Знаменитый театральный режиссер впервые рассказал о том, почему разрушился их брак.

Михаил Левитин

Главным автором этой троицы считался Ильченко, Жванецкий был его соавтором. Прежде Ильченко работал в Черноморском пароходстве и занимал очень высокий пост. Всех начальников, которых Ильченко играл в театре Райкина, он брал из собственного опыта. Он мог бы стать кем угодно, вплоть до министра, у него были невероятные способности руководителя, большой ум и образование — и при этом чувство юмора колоссальное, невероятное внутреннее веселье.

Миша казался немногословным, очень закрытым — да таким и остался. Души он не распахивает, это категорически противопоказано его существу. Так воспитала мама: «Не болтай лишнего». Вот он и стал болтать лишнее на сцене, а в жизни не делал этого никогда. Миша работал в порту механиком, а в перерывах писал. В юности Карцев, стоя у окна, часто любовался красивым человеком в морской фуражке. Это был Жванецкий, он шел на работу в порт.

Когда мы познакомились, Жванецкий был большой фигурой, завлитом театра Райкина, и его тексты уже запрещали. А Рома в Одессе прославился тем, что Райкин его, мальчишку, который на швейной фабрике поливал из ведра умирающих от жары полуголых женщин, находящихся в душном помещении со стеклянным потолком, взял в артисты своего театра. Популярность в городе у них была необыкновенная.

Первым от Райкина в одесскую филармонию ушел Карцев, он захотел самостоятельности. Ильченко Райкин не отпускал, не хотел терять. Вторым в Одессу вернулся Жванецкий. Эфрос единственный раз в своей жизни репетировал эстрадную программу, там были тексты Миши. Их все повыбрасывала цензура, но за участие в работе на стороне Аркадий Исаакович уволил его из завлитов своего театра. В те времена мы с Мишей и Ромой много работали вместе, благодаря им мне открывалась другая Одесса. Я ведь вырос в центре, а это библиотека, бульвар — культурная Одесса. Город Миши на нее не похож: это Молдаванка, Одесса Привоза, странных типов, бабелевских дворов.

— Как вам все-таки удалось поступить на режиссерский? Это же было против писаных правил: на режиссуру берут взрослых людей...

— Я не волновался, мне казалось, что сбудется все, чего я хочу. У меня был какой-то стаж, я трудился рабочим сцены, окончил театральную студию. В Одессе показывался знаменитому ленинградскому театральному педагогу Розе Сироте: читал свои рассказы, а она сидела на столе, дымила, слушала и одобряла. Тогда я уже вовсю писал и поступал в ГИТИС со своими маленькими рассказами.

Консультации в приемной комиссии вел Сергей Александрович Бенкендорф, последний из тех самых знаменитых Бенкендорфов, замечательный человек. То, что я делал, ему понравилось. А когда увидел, что еще и карандаши подбрасываю во время чтения стихов Багрицкого, спросил:

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или