Полная версия сайта

Александр Левенбук: тайны «Радионяни»

«Звали девочку Алла Пугачева, и было ей пятнадцать лет. Мы ее послушали и поняли, что она — то, что надо».

Песни были вспомогательными, не хитами, поэтому зрелая певица не пошла бы их петь. Тогда дочка одной дамы-администратора из Москонцерта привела к нам девочку, с которой училась в музыкальном училище. Звали девочку Алла Пугачева, и было ей пятнадцать лет. Мы ее послушали и поняли, что она — то, что надо. Наш режиссер Борис Левинсон, порепетировав с Аллой, посоветовал нам: «Вы ее особенно не учите, она сама — талант». А талант ее действительно уже в таком нежном возрасте был хорошо виден: когда она на наших выступлениях играла на рояле и пела, публика слушала не дыша, иногда в зале даже плакали.

При этом девочка была скромная, хоть и озорная по натуре.

Накануне гастролей по Уралу и Сибири мы пошли к Алле домой, чтобы отпросить ее у мамы. Сказали, что какую возьмем, такую и вернем, и обязательство свое выполнили. С той давней поездки мы с Аллой Борисовной дружим.

— Вы дружите еще и с Иосифом Кобзоном. Он такой человек… застегнутый на все пуговицы. Верно?

— Иосиф — человек дисциплинированный. Например, надев концертные брюки, не садится в них, чтобы не измять. Его юбилейный вечер шел пять часов, и пять часов Иосиф Давыдович даже не присел. А на следующий день был банкет, снова на пять часов, и он опять стоял.

Один раз за ним по гостиничному коридору бежала какая-то женщина, может, поклонница, и звала его: «Иосиф!

Если Крамарова не узнавали  в общественных местах, что случалось крайне редко, он нервничал

Иосиф!» Он все не останавливался. Наконец она прокричала: «Иосиф Виссарионович!»

— Но в обычной жизни Кобзон все-таки бывает расслабленным, с шуткой на устах?

— Вспоминаю историю, как в поддержку нашей олимпийской сборной, еще в советские времена, полетела за границу следующая команда: Кобзон, Владимир Винокур, Лев Лещенко и Левон Оганезов. Утром в гостинице того города, где у них была пересадка, им почему-то не полагалось завтрака. Кобзон попросил Оганезова купить что-нибудь перекусить. Лева вышел и быстро вернулся с подносом, уставленным едой — тостами, джемом, соками.

Поели, вышли и видят, что возле всех номеров стоят подносы с остатками завтраков: жившие в отеле миллионеры пригубили их и многое оставили нетронутым. Кобзон сказал Оганезову строгим голосом: «Так, зайдем обратно». Вернулись в номер. Иосиф Давыдович: «Лева, как тебе не стыдно! Тут звезды советской эстрады, а ты им объедки принес! Чтоб такое было в последний раз… на этом этаже».

— А с Савелием Крамаровым вы как познакомились?

— В самодеятельности. Это случилось — страшно подумать! — около шестидесяти лет назад. Первое приличное пальто на Саве было пальто Лившица, а на актерской фотооткрытке, продававшейся во всех киосках «Союзпечати», Крамаров снят в моей рубашке, которую жена привезла мне из Бразилии.

Потом на него свалилась невероятная, фантастическая слава!

Я жил на первом этаже, и Савелий, приходя ко мне работать — мы сочиняли сценки для его выступлений, — старался делать это незаметно. Но уже через пять минут звонили в дверь, потом опять, и так без конца. Люди хотели получить автограф, выпить с Савой, просто поговорить с ним. Мы отключали звонок, но тогда начинали стучать в дверь. Иногда Крамаров подходил к двери и вежливо просил нам не мешать. Но если его не узнавали в общественных местах, что случалось крайне редко, он нервничал. Хотя не узнавали его в основном уже потом, в Америке, он иногда даже нарочно «подставлял» лицо, когда разговаривал с кем-нибудь.

— Правда, что когда Крамарову не дали разрешение на выезд, вы вместе с ним написали письмо Рональду Рейгану, тогдашнему президенту Америки?

— Да.

Написали от имени актера бывшему коллеге, но в шутливой форме — так наше послание скорее заметили бы. Кто-то тайком пронес его в американское посольство в Москве, и письмо попало к Рейгану. В результате Савелия все-таки выпустили.

— Вы верите в высшие силы? Бывало такое, когда явственно чувствовалось их присутствие?

— Мы с театром «Шалом» должны были выступать с концертами в Тюменской области. Плыли через широкую реку на катере, вышли на середину, а капитан и матросы напились. Наша актерская компания тоже выпила, но нам-то катер не вести, а экипаж оказался расслабленным.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или