Полная версия сайта

Гюнтер Закс: Последний плейбой

Они так и не сказали, что произошло: боялись, что он ворвется и разорвет всю хирургическую бригаду. Правильно боялись.

В тот поворот они не вписались... Машину выбросило на обочину и перевернуло. Гюнтер почти не пострадал. Анн-Мари, похоже, сломала несколько ребер. Но была в сознании и улыбалась ему, пока санитары подъехавшей «скорой» хлопотали с носилками. Доктор заверил, что никакой угрозы жизни Анн-Мари нет, но нужна операция, чтобы сломанные кости не повредили внутренние органы. А через два часа уже другой доктор, в больнице, вышел в коридор с лицом белее своего халата и заикаясь выдавил, что возникли внезапные осложнения…

Они тогда так и не сказали, что произошло: видимо, боялись, что он ворвется в операционную и разорвет всю хирургическую бригаду. Правильно боялись...

Гюнтер узнал правду только на следующий день — в присутствии нескольких дюжих полицейских, дежуривших в больнице на всякий случай. Неопытный ассистент перепутал шланги. И когда хирург распорядился дать пациентке кислород, поднес к ее лицу маску с эфиром. Полученной Анн-Мари дозы наркоза хватило бы, чтобы усыпить стадо слонов.

Когда дома сияющий Рольф выскочил на крыльцо с криком: «А мама? Где мама?», Гюнтер понял, что только идиоты думают, будто мужчины не плачут. Он позвонил отцу и сказал, что откладывает переезд в Германию. Ему нужно было прийти в себя, снова нащупать почву под ногами. То же самое необходимо было и отцу, но он не любил сантиментов. И конечно, не распространялся про то, что врачи озабоченно хмурят брови при виде результатов его последних анализов.

Про то, что смертельно устает, плохо спит ночами от давящей боли в груди и ему так хочется, чтобы Гюнтер был рядом. Несколько месяцев спустя Вилли Закс объявил, что берет короткий отпуск, дал помощникам подробнейшие инструкции на время своего отсутствия, погрузил в машину ружье и уехал в маленький охотничий домик в лесной глуши. Где выпил рюмку и застрелился.

Теперь не ехать в Германию было уже невозможно — адвокаты оформляли бумаги на наследство, а компания ждала нового босса. Гюнтер поехал. Встретился с директорами подразделений, просмотрел бухгалтерскую отчетность, прошел с мастерами по цехам... Потом вернулся в кабинет, уперся взглядом в фотографию Анн-Мари, которую первым делом поставил на столе, — и понял, что готов вот прямо сейчас, сию секунду отправиться по отцовским стопам в охотничий домик.

Тогда он нанял лучшего менеджера-управленца, которого только смог найти в Германии, назначил ему заоблачный оклад и уехал.

Список любовных побед Гюнтера Закса все продолжал пополняться. В нем числилась и потрясающая Тина Онассис, бывшая жена греческого магната

Куда — было не так уж важно, важнее — откуда. Это был не отъезд, а бегство. Гюнтер бежал от себя, от холодной, с острыми рваными краями дыры в душе, от планов на будущее, похороненных вместе с Анн-Мари, и от беспросветной тоски, в которую превратилась его жизнь. Так он оказался в Сен-Тропе.

Закс провел пальцами по выцветшей фотографии морского берега и поморщился, поняв, что смотрит не на снимок, а на собственную руку. Пальцы с узловатыми суставами, кожа в старческих пигментных пятнах… Годы могут прибавить вам денег, мудрости или авторитета, но вот чего они точно не прибавляют — так это красоты.

Не то чтобы ему это сейчас так важно, но, вспоминая Сен-Тропез конца 50-х, трудно не вздохнуть ностальгически по одному из символов тогдашнего самого модного места на свете. По золотоволосому красавцу в белых брюках, спортивном пиджаке и ярко-синей рубашке, расстегнутой на мускулистой груди. Режиссер Микеланджело Антониони запомнил этот его костюм и нарядил так героя своего фильма Blow Up. А уж после фантастического успеха картины, кажется, все мужское население Европы норовило влезть в белые брюки, втиснуться в синюю рубашку поуже и пониже расстегнуть пуговицы. Что ж, в добрый час! Они были только копиями, а оригиналом оставался он — Гюнтер Закс.

Ему нужно было снова ощутить себя живым, вернуть способность радоваться.

И Сен-Тропез был самым подходящим для этого местом на свете. Европа понемногу отошла от войны. И отдыхать, любить, наслаждаться жизнью было уже не зазорно. Другое дело, что позволить это себе могли немногие — только самые богатые и знаменитые. Они-то и собирались тут, и Гюнтер удивительно легко вписался в круг богемы. Знаменит он, правда, не был, зато по части богатства с ним мало кто мог потягаться. В свои 27 лет он обладал состоянием более чем в 100 миллионов долларов — если перевести эти деньги в нынешние, счет наверняка шел бы на миллиарды.

— В деньгах нет ничего плохого или постыдного, — сказал он однажды в интервью. — Нужно просто уметь ими пользоваться.

Тогда он пытался вылечить ими душу. И терапия, прямо скажем, была интенсивная.

Закс купил роскошную яхту «Дракула», и о безумствах на ее борту слагались легенды. Он являлся на званые вечеринки в полном обмундировании прусского полковника и в сопровождении шотландского волынщика — чтобы не упрекнули в возрождении германского милитаризма. Гюнтер мог за одну ночь проиграть в казино Монте-Карло 300 тысяч долларов, еще и подкинуть приятелю, заметив, как тот побледнел после неудачной ставки.

Зимой компания перебиралась в Санкт-Мориц. Собственно, Закс и открыл для богемы это местечко, да и вообще радости зимнего отдыха. Режиссеры и дипломаты, актрисы и банкиры буквально визжали от восторга, осваивая горнолыжные склоны. Сам Гюнтер предпочитал санно-бобслейную трассу Креста — одну из самых старых и опасных в мире.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или