Полная версия сайта

Юрий Соломин о брате: «Кое-кто выставляет нас с Виталиком чуть ли не врагами»

«Находясь на волосок от смерти, я видел туннель с ярким светом в конце», – вспоминает актер.

Юрий Соломин с женой

По залу пронесся восхищенный гул, потом все встали. Мы заняли первое место и держали его на всех смотрах художественной самодеятельности на протяжении нескольких лет. Забегая вперед, скажу, что впоследствии Роман Васильевич стал уважаемым ученым — защитив диссертацию, заведовал кафедрой физики в университете.

Одного хора моей артистической натуре было мало, и я записался в кукольный театр Дома пионеров. Первая роль, которую мне доверили, был Барсук. Став старше, перешел в драматическую студию, играл одного из мальчишек в спектакле «Бежин луг», за что получил первую награду — книгу «Иван Грозный». Выбор театрального вуза передо мной не стоял по той простой причине, что кроме училища Щепкина я больше ни одного не знал. А информацию о Щепкинском почерпнул из фильма «Малый театр и его мастера», который был снят в 1949 году в честь стодвадцатипятилетия здания театра.

Получив в школе аттестат, на следующий же день отправил его вместе с заявлением по адресу, который назвал в фильме диктор: «Москва, улица Неглинная, 6, Училище имени Щепкина». Когда рассказал об этом дома, мама расстроилась — она до конца надеялась, что изменю решение и буду поступать в медицинский. Аргумент у Зинаиды Ананьевны имелся железный: «Ты так хорошо достаешь занозы, что мог бы стать замечательным хирургом!» Поскольку отец в отличие от мамы поддерживал мои артистические устремления, он и поехал со мной в Москву. За работу в ДК железнодорожников раз в год ему и членам семьи полагались бесплатные билеты в любую точку Союза — будь иначе, мы вряд ли наскребли бы денег даже на дорогу. Поезд из Читы до Москвы шел семь с половиной суток. Первые дни мы жили на Ярославском вокзале, откуда я и отправился на первый тур в училище.

Став преподавателем, много раз пытался представить, как выглядел в глазах приемной комиссии. Маленький, тощенький, с розовым рубцом на щеке: накануне отъезда мне вырезали большой жировик и свежий шрам сразу бросался в глаза. Заметив его, набиравшая курс Вера Николаевна Пашенная воскликнула:

— О господи! Что это у тебя?

— Операцию делали. Врачи сказали: потом не будет видно.

— А откуда ты?

— Из Читы.

— Час от часу не легче. Ну ладно. Что будешь читать?

— «Стихи о советском паспорте» Маяковского.

— Хорошо. Начинай.

Только начал декламировать, приняв торжественную позу: «Я волком бы выгрыз бюрократизм...», как вся комиссия от смеха повалилась на стол. Через минуту, вытирая со щек слезы, Вера Николаевна спросила:

— Что ты еще приготовил?

— Монолог Нила из «Мещан», отрывок из поэмы Твардовского «Василий Теркин»...

Репертуар у меня был сплошь серьезный, где-то даже героический, и с хлипкой внешностью никак не сочетался. Члены приемной комиссии хохотали и на Ниле, и на Теркине, а я от их реакции зверел с каждой минутой. Едва сдерживая гнев, процедил:

— У меня еще басня есть...

— Нет-нет, достаточно, — сдавленным от смеха голосом сказала Пашенная. — Иди.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или