Полная версия сайта

Юрий Соломин о брате: «Кое-кто выставляет нас с Виталиком чуть ли не врагами»

«Находясь на волосок от смерти, я видел туннель с ярким светом в конце», – вспоминает актер.

Юрий Соломин в детстве

Деда по отцу я не знал — он погиб задолго до моего рождения. Виктор Иванович Соломин работал на телеграфе морзистом — передавал и принимал сообщения. В двадцатые годы эта профессия считалась не то что редкой — уникальной. Дед был глубоко верующим, и когда в Чите порушили все храмы (за исключением того, куда водили молиться и исповедоваться декабристов, но и в нем был устроен то ли клуб, то ли музей), он каждые выходные ходил за десять километров в сельскую церковь, прихожане которой избрали его старостой. Однажды, как всегда, отправился на воскресную службу и не вернулся. Тело нашли через несколько дней. В официальную версию — «Заблудился и замерз» — никто из родных не поверил. Виктор Иванович ходил этой дорогой несколько лет и заблудиться никак не мог. Если бы вдруг почувствовал, что уходят силы, постучался в окошко первого же дома (деревень по маршруту было много) — и хозяева путника обязательно бы впустили. Вот и выходит, что скорее всего деда убили.

В 2004 году вышел сериал «Московская сага», где я сыграл роль хирурга Бориса Градова, семья которого подверглась репрессиям. После показа ленты нашлись те, кто обвинил и съемочную группу, и Василия Аксенова, автора одноименной трилогии, по которой поставлен сериал, в «оголтелом антисталинизме». Мол, во времена Иосифа Виссарионовича беззакония не было — сажать сажали, но по решению суда. История моей семьи доказывает обратное.

Когда началась война, мне было шесть лет. Отца не мобилизовали: из Забайкалья на Западный фронт мало кого отправляли — каждую минуту Япония могла напасть на восточные рубежи СССР (от Читы до границы входившего в японскую империю государства Маньчжоу-Го — всего четыреста километров). Папа работал хормейстером в Доме пионеров (мама там же — аккомпаниатором) и руководил взрослым хором в ДК железнодорожников. Конечно, такого голода, как на Большой земле, у нас не было: кругом рыбные озера, тайга, где полно зверья, у каждой семьи имелся участок, на котором выращивали овощи. Хлеб получали по карточкам, а молоко покупали на рынке, куда зимой крестьяне из соседних деревень его привозили в виде замороженных кругляшей в больших рогожных мешках. Когда мама или бабушка приносили молоко домой и клали в миску размораживать, я соскребал сверху желтоватый — сладкий-пресладкий! — слой сливок и намазывал им ломтик черного хлеба. До сих пор кажется — ничего вкуснее в жизни не ел.

Осенью 1943 года, в канун годовщины Октябрьской революции, учительница спросила нас, первоклассников, кто хочет выступить в госпитале — поздравить раненых бойцов с праздником. Все стали тянуть руки и кричать: «Я, я!» Из желающих отобрали пятерых, меня — в том числе. Свой концертный номер не помню абсолютно, кажется, что-то пел и декламировал. На прощание один из бойцов дал мне кусочек сахара — тогда его выпускали в больших прессованных «головах». Я зажал подарок в кулаке и носил так несколько часов, пока не вернулся домой и не отдал его маме. Она расколола кусочек на несколько крошечных частей, чтобы вечером дети попили чаю с сахаром. Вылизывая ладонь, я так гордился собой, добытчиком...

Школу и учителей всегда вспоминаю с теплом и благодарностью. Физику у нас преподавал Роман Васильевич Мочалов. На фронте он получил серьезную контузию, лечился в госпитале, был комиссован и остался в Чите. Жил прямо в школе, вечерами терзая трофейный аккордеон. Музыка была такой же страстью Мочалова, как и физика. Добившись разрешения спарить уроки, за два часа Роман Васильевич умудрялся проверить домашнее задание у всего класса и на двойки не скупился. Боялись мы его до дрожи в коленках. Однажды физик пришел в класс, сияя улыбкой:

— Ребята, какой сон я сегодня видел!

Обрадовавшись отсрочке экзекуции у доски, народ загалдел:

— Какой сон?! Про что?! Расскажите!

— Будто мы с вами организовали хор и для каждой песни сами сделали замечательные декорации!

Надо ли говорить, что в хор записались даже те, кому медведь на ухо наступил. Несколько недель мы пропадали в школе с утра до ночи: после уроков шли на репетицию, потом — в кабинет физики, где чертили схемы, паяли, сверлили. Наше выступление в окружном Доме офицеров произвело фурор. Когда хор (Роман Васильевич — впереди с аккордеоном) грянул песню «Как у Волги, у реки», сзади закрутились и замигали десятки лампочек, а с плотины ГЭС — копии настоящей! — полилась вода.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или