Полная версия сайта

Бывшая жена Балабанова рассказала о счастье и трагедиях в жизни режиссера

«Считаешь, что я виноват в смерти Сережи?» — спросил меня Балабанов. «Да, виноват!» Очень скоро поняла, что не должна была этого говорить.

У него барахлило сердце. Постоянно слышала от Инги Александровны: «Алеша не жилец. Больше всего боюсь, что сын уйдет раньше, чем я…»

Сентябрьским утром 2002 года я проснулась с дикой головной болью. Внутри стучало: «Младший брат умер! Младший брат умер!» Попыталась успокоить себя здравыми рассуждениями: «Ира, твой младший брат действительно погиб, но это случилось много лет назад». Зачем-то набрала номер Балабанова — он не ответил. Тут же позвонила Сельянову и, не в силах сдержаться, выкрикнула в трубку эту ничем не объяснимую фразу:

— Сережа, младший брат умер!

— Ира, не могу сейчас разговаривать. Я в Нальчике.

Потом выяснилось, что Сельянов отправлял в Кармадон группу Бодрова для съемок фильма «Связной».

А двадцатого сентября на ущелье сошел ледник...

Немного придя в себя после этого страшного известия, я позвонила Балабанову. Трубку взяла Надя: «Он ни с кем не разговаривает. Лежит, отвернувшись лицом к стене».

Место для съемок «Связного» Бодрову порекомендовал Балабанов — годом раньше в окрестностях Кармадона он сам снимал картину «Война». Теперь его боль усиливало еще и чувство вины: не посоветовал бы ехать в проклятое ущелье, Сергей и ребята остались бы живы.

Как мне могло прийти в голову учить Алешу уму-разуму в этот момент?! Но ведь взбрело же...

— Скажи, зачем вообще снимать кино у черта на куличках, подвергая себя и людей опасности? Что мешает построить декорации в Подмосковье или под Петербургом? — спросила я, когда он наконец взял трубку.

— Считаешь, что я виноват в смерти Сережи?

— Да, виноват!

Очень скоро поняла, что не должна была этого говорить.

Гибель группы Бодрова стала для Алеши страшным ударом, а тут еще я со своим приговором... Не знаю, что стало причиной — моя ли глупая бессердечность или то, что Алексей как-то сломался после кармадонской трагедии, но мы перестали общаться. Дозвонившись до Балабанова в следующий раз, я услышала резкое: «Больше тебя ни видеть, ни слышать не хочу!»

Встретились мы только спустя семь лет — на похоронах Октябрина Сергеевича. Все эти годы я тепло общалась с бывшими свекром и свекровью.

Когда Инга Александровна привезла серьезно заболевшего мужа в Питер (оперироваться в Анапе они не решились), я раз в месяц ездила «генералить» в квартире, где теперь вместе с Федей жили бабушка и дедушка. Ни сделанные в лучшей петербургской клинике операции, ни усилия, которые Инга Александровна прилагала, чтобы вытащить супруга, не помогли — шестнадцатого октября 2009 года Октябрин Сергеевич умер.

В траурном автобусе мы с Алексеем оказались напротив друг друга. Он поднял на меня замутненный взгляд:

— Ты кто?

— Алеша, я мама Феди.

— А-а-а...

Через минуту в салон вошел кто-то из его команды, и Балабанов, указывая на меня, сказал:

— Это моя жена.

Когда автобус тронулся, Балабанов почему-то оказался уже рядом со мной. И уснул, положив голову мне на плечо. Водитель резко затормозил — Алексей открыл глаза, отстранился и пробормотал:

— Извини.

— Ничего.

Потом мы сидели за поминальным столом и говорили об Октябрине Сергеевиче. Алеша рассказывал истории из своего детства, Федя — из своего. А я смотрела на Ингу Александровну и восхищалась мужеством, с которым она переносит утрату.

С мужем они были вместе больше полувека. Прожили в любви, уважении и взаимопонимании, какие редко бывают. Сейчас подумала: может, именно эти проведенные в счастье годы дали ей силы и для того, чтобы перенести смерть Алексея?

Здоровье Балабанова оставляло желать лучшего — у него барахлило сердце. Постоянно слышала от Инги Александровны: «Алеша не жилец. Больше всего боюсь, что сын уйдет раньше, чем я...»

На кладбище после его похорон она меня спросила:

— Ира, ты поедешь со мной в Анапу?

— А как же работа? Меня не отпустят.

Но вскоре после сорока дней позвонила ей сама: — Инга Александровна, я поеду с вами.

— Вот и хорошо.

Я ведь в Питере почти всегда одна. Федя забежит на четверть часа, а потом опять — по своим делам. Нет, я не сержусь и не ворчу — знаю, он меня любит, просто у мальчика своя жизнь.

Федор сейчас действительно очень занят. В качестве второго режиссера работает над кинопроектом «Другая кровь». После смерти Балабанова в прессе появилась информация, что сын будет снимать фильм по сценарию отца — тому самому, который Алексей писал до последней минуты. Когда я спросила Федю, правда ли это, он ответил: «Нет. Я не режиссер, я только учусь...»

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или