Полная версия сайта

Дочь Елены Прокловой: «Пять лет мама не общалась со всей семьей»

«Кажется, что мира можно достигнуть, лишь придя к консенсусу, на самом деле в жизни все сложнее…»

Мама с моим отцом  Виталием Мелик-Карамовым

В семье принято рано рожать и долго жить. А как не узнать, откуда ты родом, если несколько поколений завтракают, обедают и ужинают за одним столом? Достаточно сказать, что на сегодняшний момент я — самая старородящая: дочь Алиса появилась на свет, когда мне было уже двадцать два. Она застала одну из своих прапрапрабабушек.

В Большом Каретном переулке жизнь крутилась вокруг бабы Инны. Пока я была маленькой, она работала барменом в ресторане «Москва». Место это не любила, презрительно называла себя «торгашкой» и в день, когда исполнилось пятьдесят пять лет, тут же вышла на пенсию.

Она была удивительно легким и беззаботным человеком. Все мы пытаемся подстелить соломки, просчитать варианты наперед.

Она ничего не боялась, ни о чем таком, кажется, даже не задумывалась. Жила не днем — мгновением, даже на вечер планов не строила. Хозяйка была хлебосольная, но совершенно безалаберная, в доме стоял шум и гам. Постоянно наведывался мой папа, дядя Витя «подкидывал» родителям сына Игоря, моего двоюродного брата, приезжала мама с очередным мужем. Непрерывно принимали гостей: бабушка притягивала людей как планета на свою орбиту. Лаяли собаки, мяукали кошки, слава богу, что рыбки по природе молчаливы. А баба Инна внутри этого водоворота чувствовала себя прекрасно! Она была настолько фанатичной собачницей, что однажды даже превратила в борзую поросенка. Решила взять на лето свинку, чтобы откормить, а по осени зарезать. Свинью звали Майка, она стала всеобщей любимицей, бегала с детьми купаться.

Стала поджарой, с втянутым животом. Естественно, в сентябре никто даже представить не мог, что Майку можно «порешить», отдали куда-то в деревню под общий плач. Бабушка держала мраморных догов. Таскала их на собачьи выставки: «сука Проклова» всегда брала первое место.

Как-то догиню Лютю должны были везти на вязку. Кинулись собирать документы, медали и грамоты. Отыскать что-то у нас в квартире можно было только чудом. Несколько дней из всех углов доносилось бабушкино: «Черт, черт, пошутил и отдай». Наконец все нашли, садимся в машину.

— Инна, я тебя знаю, — бурчит дед, — проверь все еще раз. Родословную взяла?

— Взяла.

Я в нашей родовой квартире  в Большом Каретном переулке

— Медали?

— Взяла.

— Точно? Ладно, поехали.

Километров через пять выяснилось, что забыли... Лютю.

Баба Инна была настоящей душой семьи, источником тепла. Ее просто невозможно было обидеть, любая ссора рассасывалась мгновенно. Хотя сама она могла задеть за живое. Мы с мамой никак понять не могли — то ли характер вредный, то ли просто «не догоняла», как неприятно слышать: «Что-то ты поправилась. И прическа ужасная, и платье такое больше не надевай». При этом саму ее подцепить было трудно. Красивая от природы, она никогда за собой не следила. На любую критику в свой адрес только рукой махнет: мол, глупости — кто меня видит. Хотя деда, полковника танковых войск, гуляку и балагура, бабушка обожала.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или