Полная версия сайта

Людмила Семеняка. Между небом и землей

«Лиепа вас обманывает, — сказал мне чиновник, хорошо знавший артистов Большого театра». — «Что вы! Андрис не может!»

Я перестала ее замечать, просто ничего не видела сквозь пелену своего несчастья. Понимала, что боль или убивает человека, или уходит. Вот и жила ожиданием, когда она утихнет, — ведь я осталась жить. Стала видеть только черно-белые сны, а раньше снились красивые, цветные. Встречаясь со мной, одноклассники поражались: «Люда, мы не думали, что ты так изменишься. Была такая светлая, веселая, звонкая...»

А теперь под кожей проступили косточки, которых раньше никогда не было видно, несмотря на мою стройность. Я таяла на глазах, и однажды ко мне подошел завтруппой: «Люда, мы просим тебя поправиться. Боимся за твое здоровье».

Галина Сергеевна Уланова ничего не говорила. Но видя, как меня шатает от безысходного горя, не выдержала и она, остановила в коридоре: «У тебя есть работа, твое искусство.

И больше тебя ничто не спасет».

Меня словно по лицу хлестнули. Так стыдно стало. Из-за того что Галина Сергеевна могла подумать, будто меня что-то отвлекает от балета.

Эта история словно танком по мне проехала, но я продолжала танцевать. В двадцать четыре стала ведущей балериной. Удостоилась Государственной премии СССР, с успехом выступала по всему миру: в Лондоне, Стокгольме, Нью-Йорке, Праге, Будапеште. На I Международном конкурсе артистов балета в Токио получила первую премию, а Серж Лифарь, входивший в жюри, вручил мне приз имени Анны Павловой Парижской академии танца.

Людмила Семеняка с Андрисом Лиепа

Но никакие награды не могли смягчить боль в сердце. Я долго оставалась одна со своим несчастьем. А они — вдвоем и счастливые. Но жизнь вдруг качнулась непостижимым образом. Через год этой девочки, которую я считала соперницей, разлучницей, не стало, она погибла. Узнав об этом, я не могла спать, мне мерещилась бывшая подруга, которая вдруг разом лишилась не только любви и счастья, но и жизни.

После Лавровского я шарахалась от мужчин как от чумы, но остатки невостребованного Мишей чувства, видимо, теплились внутри. Бывает любовь с первого взгляда, а бывает с первой сигареты. Не скрою, баловалась иногда, покуривала. Однажды поздно вечером, стоя на балконе своей комнаты на даче Большого театра в Серебряном Бору, я различила внизу на скамейке человека. Я затянусь сигаретой, вспыхнув в ночи огоньком, и он тоже, словно отвечая мне.

Сначала решила, что показалось. Сделала две короткие затяжки, он ответил. Не было ничего сказано, но та самая искра между нами промелькнула, хотя еще долгие месяцы после этих «дуэтом» выкуренных сигарет нас связывала только дружба.

Роман был короткий и драматичный. Без драм у меня не получается. Солист Большого Александр Годунов был женат и любил свою жену Людмилу Власову. Близкие отношения возникли невольно, как это часто бывает у людей одной профессии, когда так много общего: интересы, проблемы, мечты.

Развод с Мишей происходил на глазах всего театра. Многие мне молчаливо сочувствовали, но были и злопыхатели. Однажды пришла в класс. Глаза и так на мокром месте, а один коллега еще неудачно пошутил, бросил что-то едкое.

Я не выдержала и, чтобы при всех не разрыдаться, выскочила вон. Саша одернул шутника: «Как тебе не стыдно?» Мне рассказали об этом. Я считала Годунова отстраненным, неприступным. Но на его сочувствие сердце отозвалось теплотой. И взглядом, и интонацией я пыталась передать ему свою благодарность хотя бы в простом слове «Здравствуй». Да и воспоминания о том безмолвном флирте в Серебряном Бору не оставляли меня. Взаимная симпатия и нежность усиливались с каждым днем. В поездках мы подолгу разговаривали, повсюду таскали с собой магнитофон — обожали слушать Высоцкого. Мы были настроены на одну волну, говорили, думали об одном, одинаково смотрели на проблемы театра. Это была дружба, без которой мы в тот момент не могли обойтись.

Я сдерживалась изо всех сил, чтобы между нами ничего не произошло.

Но судьба, хочешь ты того или нет, настигает. Хоть Саша и был женат, взаимное притяжение перебороть мы не смогли. И все-таки не постель, а родство душ притягивало нас. Саша поддержал меня, спас от одиночества и чувства ненужности. Он был чудесным, по-рыцарски красивым и мощным человеком, с обостренным чувством справедливости и нравственным стержнем, мятущимся, как Прометей. Помню, когда я жила в Серебряном Бору, он присылал телеграммы, в которых обращался ко мне на «вы»: «Как вы себя чувствуете? Берегите себя. Вы так молоды». Очень трогательно.

Саша с иронией относился к правительственным концертам, но деваться некуда — работать надо. Помню, Игорь Моисеев поставил номер «На катке», его артисты танцевали прекрасно, но комиссия поручила выступить в Кремлевском дворце нам с Сашей, да еще обязала Годунова надеть шапочку с помпончиком.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или