Полная версия сайта

Дарья Шпаликова. Завещание отца

«Мне сказали, что папа уехал отдыхать. Я чувствовала: взрослые обманывают. Перерыла всё и нашла свидетельство о смерти».

нервный, боится, когда открываешь зонтик, боится машин, дождя, людей, собак, выходя на улицу, ищет врага...»

Читал и смеялся. И все — вслед за ним. Я смотрела на гостей и думала: «Чего тут смешного? Больная собака. Страдает. Это грустно, а не смешно».

Звонок в дверь. Открываю. На пороге Екатерина Сергеевна с огромной мясной костью в вытянутой руке. За ней — настоятель храма Софии Премудрости Божией отец Владимир и его супруга матушка Нина.

Одной рукой я схватила Грэма за ошейник, другой взяла у Екатерины Сергеевны кость.

— Отдай собаке, — сказала Васильева.

— Ему нельзя, он болеет. И вообще не умеет грызть кости, Грэм ни разу этого не делал — он подавится.

Все опять рассмеялись.

— Батюшка, — обратилась я к отцу Владимиру, — у меня предчувствие было, что вы приедете.

Спасете меня.

Сели за стол.

— По-моему, Даша стала лучше, да, отец Владимир?

— Да.

Попили чаю с пирогом — и отец Владимир стал готовиться к обряду освящения квартиры. Надо было сосредоточиться на молитве, которую читал батюшка, а я волновалась за запертого на балконе Грэма. Он скулил, подвывал и скреб когтями дверь.

Батюшка и матушка уехали. Другие гости остались еще на немного.

Два листка со стихами да старые фотографии - вот и все мое богатство. Напоминание о жизни, в которой я была счастлива

Юлий Андреевич и Екатерина Сергеевна говорили о чем-то своем, Митя с Любой — о своем. Я на кухне срезала мясо с кости и давала Грэму.

— Даша, ты промолчала весь вечер, — сказал заглянувший ко мне на кухню Неупокоев. — Скажи что-нибудь.

— Когда у меня в жизни бывают тупиковые моменты, я звоню Екатерине Сергеевне, все рассказываю и делаю так, как она советует. Иногда сама задаю себе вопрос: а может, хватит так жить? Может, пора делать так, как кажется правильным мне? Не звонить... Впрочем, ты не поймешь...

— Почему же? Мысль понятна.

Потом мы с Игорем пошли провожать всех к подъезду.

— Спасибо вам, — поблагодарила я.

— Я специально не сказала, что привезу батюшку, а то бы ты сильно волноваться стала, да?

— Да, Екатерина Сергеевна. Еще раз спасибо.

Помыв посуду, мы сидели с Неупокоевым на кухне. Рядом дремал, посапывая, Грэм.

— Знаешь, когда-то я так же поступила с мамой.

— Как?

— Ее выписали из больницы в плохом состоянии. И я в квартиру на Страстном позвала священника. Не спросив у мамы, хочет она этого или нет. Она во время всего обряда молчала, а когда батюшка ушел, спросила: «Зачем ты это сделала?»

Я ответила: «Мам, я же как лучше хотела».

— Ну и что?

— Ничего. Это ей не помогло. Вскоре она умерла.

— Это не от того, что квартиру освятили.

— Не знаю. Наверное, просто совпадение.

— Откуда у тебя такие мрачные мысли? Такой день, такие милые люди были в гостях. Они мне понравились.

— Да, они все очень хорошие...

* * *

Пока была жива бабушка Люда, я была с ней. Когда пять лет назад она умерла, со мной жила бабушка Зина.

Но потом ушла и она. Теперь у меня никого нет. Ни одной родной души на всем свете. Большую часть времени я провожу в больнице. Люди здесь встречаются разные — как и «на воле». Умные и не очень, добрые и не слишком. В прошлом году со мной в палате лежала журналистка Ольга Мариничева — автор книги «Исповедь нормальной сумасшедшей». И сама Ольга, и ее книга мне очень помогли. И помогают до сих пор. Благодаря им я научилась не пугаться возникающих ни с того ни с сего страшных мыслей. Одну цитату из Ольгиной книги я повторяю про себя чаще всего: «К мыслям о самоубийстве надо привыкнуть и носить их как домашние тапочки».

Иногда у меня, как и у отца, совершенно спонтанно рождаются стихи. Я понимаю, что в них нет и тысячной доли того, что было в стихах папы.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или