Полная версия сайта

Вейланд Родд: «Понаровская заявила, что изменяет мне»

Скандальные откровения бывшего мужа Ирины Понаровской Вейланда Родда.

В пакете.

— Принеси.

Во времена супружества я купал Иру в ванной, потому меня она совсем не стеснялась. Сейчас — по традиции — туалет был нараспашку. Бухнув мешок с золотом-бриллиантами на голые колени, я усмехнулся:

— Хочешь учет при мне провести?

Ирина, скорбно поджав губы, промолчала.

Помню, подумал: «Уходила красиво — налегке, без машины и цацек, о чем, видно, жалела. Впрочем, все равно, что заставило ее прийти, главное — Ира здесь...» Мы немного посидели — и я отправился на вокзал.

Наутро первым делом позвонил из гостиницы домой. Телефон не ответил. Набрал номер ее квартиры на Ленинском — те же длинные гудки. Сердце упало: «Она забрала Энтони и куда-то увезла!»

Я звонил несколько раз на дню. Понимал, что делаю это напрасно, но все равно набирал номера — свой и Ирины.

Вернувшись в Москву, открыл дверь квартиры и замер на пороге. Из комнат было вынесено все! Позвонил Соточке:

—Вам с Ирой нужно было еще оборвать обои, а сына оста­вить. Все равно кроме ­меня он никому не нужен. ­Куда она увезла Энтони?

—Не знаю!!! — сорвалась на истерику Соточка. — Это ваши семейные дела — меня в них, пожалуйста, не вмешивай!

Я позвонил в Ленинград.

Трубку взяла бабушка Шарлотта: «Велл, мальчик на даче».

Подъезжать к дому я не стал — оставил машину за углом. На скрип калитки выглянула Нина Николаевна — и тут же скрылась, видимо, отправилась звонить Ирине. Энтони возился в песочнице. Увидев меня, бросил ведерки-совочки и кинулся навстречу. Я схватил сына на руки и побежал к машине. Увез в чем был — в маечке и трусиках. Всю дорогу то и дело смотрел в зеркало заднего вида — боялся погони.

В течение полугода мы с Энтони жили по прежнему адресу, я брал его на концерты, в гости к друзьям и знакомым. Скрываться и не помышлял. Увидеться с сыном Ирина не пыталась, даже не звонила. Зато как-то объявился один из моих пациентов — московский «авторитет»: «Велл, надо встретиться, перетереть кое-что».

В назначенное время я прибыл к гостинице «Пекин».

Очень люблю всех своих детей, но к единственной дочери — отношение особое. В моей жизни две главные женщины — моя мама  и дочка Женя

Разговор состоялся в при­паркованном рядом со входом «бентли».

— К одному из моих людей обратилась твоя бывшая жена, — начал собеседник без обиняков. — Попросила с тобой серьезно разобраться. Не хочешь объяснить, что у вас за терки?

Рассказывать не хотелось, но таким людям отказывать не принято. Выслушав меня, влиятельный пациент спросил:

— Хочешь, эта стерва больше никогда не появится на твоем горизонте?

— Нет, нельзя лишать ребенка матери.

— Смотри, как бы не пожалеть, речь ведь о жизни твоей идет. А если она к кому другому обратится?

— Она мать моего сына.

— Ну, дело твое...

Мой коллектив был на гастролях в одном из подмосковных городов, когда в гостиничный номер вдруг влетела Ира в сопровождении представителей «органов».

Я, Энтони и танцовщица моего шоу-балета Вика, с которой у меня в тот момент были близкие отношения, ужинали.

— Сыночек, иди ко мне! — Ира театрально простерла руки к сыну.

Энтони испуганно прижался к Вике и помотал головой.

— Ира, давай не будем устраивать сцен, — попросил я. — Не надо пугать ребенка.

Мы сели за стол и начали переговоры через сотрудников милиции, потому что общаться со мной напрямую Понаровская не желала категорически. Даже не смотрела в мою сторону.

— Вы обещаете, что не станете чинить препятствий для встреч бывшего мужа с сыном? — спросила ее сотрудница инспекции по делам несовершеннолетних.

— Конечно.

— И на выходные отец сможет забирать ребенка к себе?

— Пожалуйста.

Я поверил. И даже стал уговаривать сына пойти с мамой.

Расставаться со мной и Викой Энтони не хотел. И тогда Ира прибегла к беспроигрышному приему:

— Сынок, ты же любишь мультики? У папы их нет, а у меня — сколько хочешь.

Энтони сполз со стула и протянул ей ручку:

— Пойдем. Посмотрим мультики, а потом я вернусь к папе.

Приехав в Москву, я сразу помчался на Ленинский.

Нина Николаевна строгала на кухне капусту и со мной едва поздоровалась. Ира, кивнув в ответ на приветствие, ушла к матери. Рад — искренне, бесконечно — был только Энтони. Бросился ко мне, прижался всем телом: — Папочка, дорогой, я так соскучился!

Обнявшись, мы просидели час.

Я чувствовал: мое присутствие напрягает и бывшую жену, и экс-тещу. Поднявшись, стал прощаться:

— Сынок, мне нужно идти.

— Я с тобой!!! — Энтони вцепился в мою брючину.

— Ты пока останешься здесь. Ты же любишь маму?

Сын поднял на меня полные слез глазищи и прошептал:

— Я не люблю маму... — закрыл ладошками лицо и заплакал.

— Завтра мы с тобой обязательно увидимся! — эти слова я выкрикнул, выскакивая за дверь, — боялся, что не выдержу и тоже разрыдаюсь.

Следующим утром я позвонил Ирине и сказал, что хочу приехать после полудня.

— Не надо, — ответила она.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или