Полная версия сайта

Ольга Погодина: вместо съемок — операционная

«Врач сказал: «Не думайте о плохом, тогда все пройдет удачно». Я знала — руку надо спасать».

AD

Через несколько минут меня увезут в операционную. Транквилизатор уже вкололи, я начинаю чувствовать его действие. Сижу на кровати и смотрю в стену. Сейчас мне хорошо... Тело какое-то невесомое. Голова пустая. Все тревоги последних дней куда-то улетучились...

Сами собой возникли мысли о маме. Актерство во мне — от нее. Когда родители переехали из Нижнего Новгорода в Москву — отца назначили главным инженером завода в Люберцах, ее приглашали показаться в несколько московских театров, но мама отказалась.

Из-за меня. Я родилась, когда ей было тридцать семь. Единственный, долгожданный и болезненный ребенок. Наверное, не было ни одной болячки, которая бы ко мне не пристала. И мама посвятила себя мне.

Папа снимал для нас номер в подмосковном санатории, чтобы ребенок круглый год мог дышать свежим воздухом. И мои первые воспоминания — это сосновый бор, уютный особнячок пансионата и мама.

Я мало общалась с детьми. В детский сад не ходила, потом в школе тоже появлялась редко. Приезжала раз в три месяца, чтобы написать контрольную и по ее итогам получить четвертную оценку. Можно сказать, у меня было домашнее обучение. В те редкие дни, когда выбиралась в Москву, учителя приходили ко мне домой.

Мама ушла из театра  и посвятила себя моему воспитанию. По карьерной лестнице поднимался мой отец

А в санатории со мной занималась мама.

Мы очень много времени проводили вдвоем. Мама никогда не жаловалась, старалась быть веселой и жизнерадостной, но я чувствовала, что она не совсем счастлива. В детстве это было лишь смутным ощущением, но став старше, я поняла: она тоскует по сцене. Когда-то ей пришлось сделать выбор. Она выбрала дочку и ни разу не дала понять, что жалеет об этом. Но меня всегда мучило чувство вины, что моя жизнь сложилась за счет маминой. Может, поэтому я никогда не представляла себе иной судьбы, кроме актерской.

К окончанию школы я уже твердо знала, что буду поступать в театральный. К творческому конкурсу в «Щуку» меня готовила мама. Все как обычно: стихотворение, проза, басня.

Ко мне приставали все болячки, так что в школе  я появлялась крайне редко

Поступила легко, с первого раза. Прошла туры, сдала экзамены — все сама, без «волосатой руки», хоть в это и не все верили. Потом оказалось, что нас таких, без связей, на курсе всего двое — я и Вася Седых. На самом деле ничего не имею против актерских династий. Но природа на детях знаменитых родителей чаще все же отдыхает!

Конечно, о том, что «люди, львы, орлы и куропатки» постоянно борются за выживание, я узнала еще в школе. Не элитной, самой обычной, районной. Мы жили в Орехово-Борисово. Главным достоинством школы было то, что она находилась прямо во дворе нашего дома. С первого по третий класс я там совсем мало появлялась — болела. Пришла сразу в четвертый, совершенно уверенная, что если, как учили родители, буду относиться к людям хорошо, мне ответят тем же.

Однажды я надела в школу новые туфельки — папа привез из какой-то зарубежной командировки.

Но у нас в классе учились «дивные» девочки! Они, как только я пересекла периметр школьной раздевалки, эти туфли у меня отняли.

Пришлось отдать, их было трое на одну. Правда, они оказались гуманистами и оставили мне свои старенькие, на два размера больше, в них и явилась домой. Увидев меня, мама, задохнувшись от гнева, произнесла слова, которые я запомнила на всю жизнь: «Если ты САМА их завтра не вернешь, каким хочешь образом, — помрешь тряпкой и проиграешь эту жизнь!»

Ее слова так запали мне в душу, что я вернула туфли! Это был мой первый сильный самостоятельный поступок.

AD
Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или