Полная версия сайта

Ирина Степанова. Поцелуй вечности

«Мне выпало счастье быть рядом с таким человеком, как Юрий Степанов, родить ему троих сыновей».

ЗАГС был для нас формальностью, мы-таки сходили туда в рабочем порядке, когда уже родился Костя

Наработался парень всласть. Потом, когда у нас дача появилась, я его просила вскопать грядку под зелень, без фанатизма, он отрезал: «Даже не думай!»

И пасека у них своя была, мед вкуснющий, белый, как сгущенка. На зиму мясо запасут, пельмешек налепят, рыбу наловят. В сенцах — морозильня-кладовая, выйдешь, пельмешек наберешь, сваришь или рыбу — на сковородку. Николай, старший брат, по сей день родовое гнездо поддерживает, чтоб все так же, как при отце, было.

Мама Юры — с двумя высшими образованиями — работала в школе учителем биологии и была полной противоположностью отцу. Ее первый приезд к нам завершил мой жизненный выбор. Представьте картину: взрослый мужик, драчун и забияка, садится возле мамы, обнимает ее ноги, кладет голову на колени — она нежно поглаживает его и грозный вождь чуть не урчит от удовольствия.

А я смотрю, умиляюсь.

Мама пыталась отвлечь деревенских бойцов от «военных действий» краеведческими поисковыми походами. Они ездили на Байкал, находили какие-то лежбища мамонтов, следовали по пути Екатерины Великой. Учился Степанов без усердия, но любил литературу и историю. Педагоги того времени здорово умели заинтересовать, одна из них всерьез увлекла Юру художественной самодеятельностью, они даже ездили с концертами. Отец считал, что будущее детям определит он — дочь, ладно, стала врачом, а сыновья должны его дело продолжить. Николай с детства мечтал летчиком быть, отец не возражал, пусть сынок наиграется, а когда тот вернулся из летного училища, сказал: «Ну что, налетался?

Теперь — в сельскохозяйственный».

Николай не перечил. То же ожидало и Юру. Он поехал в Иркутск с пацанами в училище поступать. Шестнадцатилетний парень из-под всевидящего отцовского ока в город вырвался! И так они загуляли, что всюду опоздали заявления подать, туда-сюда сунулись — поздно. О, в театральное еще прием идет — айда в театральное. Юра очень удивился, когда в списках поступивших обнаружил себя. С этой новостью он поспел как раз к семейному обеду.

— Ну что, сын, поступил?

— Поступил. В театральное училище.

И — бабах! какие мелкие кусочки! — отцовская тарелка с борщом со всего маху влетела в стену. Мама молча собрала осколки, налила новую порцию борща, все продолжили трапезу как ни в чем не бывало.

Больше эту тему не поднимали.

Но однажды на курсовом спектакле сын увидел отца в зале и замер, как соляной столп, ему машут из-за кулис, мол, отползай, а он не мог с места двинуться — его практически вынесли со сцены. Что это было? Но всегда, если у Юры выходил новый фильм, он не разрешал нам смотреть — запрется и смотрит один. И ходит потом расстроенный, недовольный собой. Казалось, что он до конца судил себя отцовской строгой меркой, что-то пытался доказать ему. И только после того как друзья один за другим скажут: «Здорово», критика, зрители в восторге — успокаивался. Но когда мы ссорились, мог шутить: «Ты что сейчас сказала, на кого руку подняла — на достояние России?» Петр Наумович Фоменко послал гонца по Руси-матушке искать самородков на свой новый курс — так и нашли Юру Степанова в Иркутске.

Серафима Петровна, соседка по этажу, нам Костю вырастила, вот и Димкин черед настал

И когда папа сказал ему, как Коле:

— Ну, наигрался — теперь в сельскохозяйственный! — Юра твердо ответил:

— Нет. Я — в Москву, меня зовут дальше учиться.

Отец благословил молчанием. Сын отправился покорять столицу налегке, весь багаж — на нем: синее трико, кеды, клетчатая рубашка. Покорил и остался с Петром Фоменко навсегда.

Юра жил театром, это был его дом, его семья, а Петр Наумович — многодетным отцом. Они понимали друг друга не то что с полуслова — с полувзгляда. Но во время какого-то обсуждения он мог до хрипоты спорить с Фоменко, потом страшно переживал, что обидел его.

Но звонить не звонил — Юра никогда не умел каяться. Потом вдруг прибегает в хорошем настроении: «Ты знаешь, он на меня вовсе не обижался! А я так мучился». Когда Степанов решил сниматься в кино, Петр Наумович был принципиально против, они бесконечно дискутировали, учитель и ученик, и Фоменко сдался — теперь всех спокойно отпускает сниматься. Юра был первопроходцем. Степанов редко делился со мной рабочими моментами, а я однажды поняла, что если он о чем-то молчит, то лучше и не лезть с вопросами. Но у меня сложилось представление, что не у всех актеров нашего театра такие непростые, достаточно интимные отношения с Петром Наумовичем.

Когда дети засыпали, мы очень любили кроссворды разгадывать. Звонок прорезал тишину ночного дома.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или