Полная версия сайта

Светлана Пермякова. Любовь зла

«У меня в зобу дыханье сперло — никто за тридцать шесть лет не делал мне подобного предложения!»

Кавээновские звезды Жанка и Светка с синими губами и вечным чупа-чупсом в зубах

Я в него влюбилась, потом охладела, а потом снова влюбилась, да так, что мечтала уже родить ему ребенка — мы вместе хотели этого, потому что у Сашиной жены не получалось. Я даже ввела его, женатого человека, в дом своего отца! И родители, и я ждали, когда он попросит моей руки. Но Саша продолжал жить на два дома и забеременела его жена. Для меня это было трагедией, и в то же время я была искренне, по-женски рада за нее, потому что знала, через какие трудности она прошла.

Когда она лежала в роддоме, Саша жил у меня, я стирала и гладила ее белье, лепила для нее пельмени. Такой вот «жалелкой», «терпелкой», «всепринималкой» наградили меня мама, бабушки и гены многих поколений русских женщин. Правда, в моем случае, в деформированном греховном варианте, — последствия современной мутации.

Если любишь, то принимаешь человека со всеми достоинствами и недостатками. Сашиным «недостатком» было то, что он женат, и я любила его вместе с его женой — такие вот пироги. Я радовалась рождению сына Саши и глотала слезы от того, что его родила не я. Такое раздвоение не могло пройти бесследно — я повзрослела. Эта история отбила у меня охоту покорять и брать нахрапом все, что приглянется, потому что на другой чаше весов чья-то судьба, не менее важная, чем твоя собственная. И придется хлебать эту горькую чашу. Я выбрала Сашу очередной целью, я добилась его, но жертвой пала сама. И поделом.

Какое право я имела лезть со своими чувствами в чужой огород? Поставив себе однажды задачу получать все, что захочу, я больно получила по носу. И вернулась домой, в Пермь.

У Маслякова абсолютный нюх на успех, и проблем у нашего дуэта не было

Мама сказала: «Доченька, время все расставит на свои места». Она была права. Еще год у нас с Сашей тянулся период вязких больных отношений, он продолжал приезжать, держать меня на крючке чувств. Я вопреки здравому смыслу ждала, что теперь не я отвоюю его «у всех других, у той одной», а он меня решительно возьмет за руку и поведет к алтарю. Но этого не случилось. Случилось другое. Был городской праздник, народные гулянья, все актеры принимали участие в уличных театрализованных действах. Я была наряжена цыганкой, трясла плечами, многослойной юбкой и, как положено, приставала к прохожим: «Эй, молодой-красивый, вижу глаза грустные, позолоти ручку — все, что на сердце у любимой, расскажу!», «Ой, барышня, не пожалей копеечку, я тебе прин­ца нагадаю».

Удивительно, но от меня не шарахались, как обычно от цыганок, в очередь выстраивались, с улыбками протягивая свои ладони. Было забавно: я им дарила сказочно нереальные перспективы, а они мне в ответ — совершенно реальные деньги, которые ловким профессиональным движением руки прятала в складках цыганской юбки. У меня уже в глазах рябило от многорукой толпы. Поэтому когда, глядя в очередную ладонь, я подняла голову и увидела Сашу, не поверила глазам — он давным-давно не приезжал. И вот так, вдруг... Все у меня внутри отозвалось, дрогнуло, я поняла: чувства живы по-прежнему. Он взял меня за руку и увел от толпы. Я была голодна — с утра трудилась на «цыганском» поприще, и мы зашли в кафе поесть шашлыков. Когда нам принесли счет, Саша никак не отреагировал. То есть отреагировал странно — отвернулся и стал очень пристально разглядывать что-то за окном.

Шашлыки съедены, вино выпито, счет лежит, Саша демонстративно молчит, официанты поглядывают на нас в ожидании. Я покопалась в недрах цыганской юбки, высыпала на стол всю заработанную мелочь, сижу, считаю, мой кавалер замер аки скульптура. Насобирала нужную сумму, расплатилась — статуя ожила. Мы мило простились, я не подала виду, но жирная точка в конце нашего романа мною была поставлена.

Итак, четверть века позади, мне ох как хочется вздохов на скамейке и прогулок при луне. И ничего такого — зеро. Я придумала, что всему виной то, что живу с родителями, отношения с ними начали портиться. При первой возможности ушла на съемную квартиру, но это ничего не изменило. Стало очевидным, что мама с папой ни при чем, было очень стыдно.

По-прежнему случались только мимолетные встречи — на ночь, другую, не приносившие никакой радости ни уму, ни сердцу, так — обоюдный и сиюминутный зов гормонов. Наступило время затяжного депресняка в бесплодном ожидании любви — «так мчалась юность бесполезная, в пустых мечтах изнемогая».

Но я не показывала и не показываю своих переживаний, на людях всегда весела и жизнерадостна. Только моя подушка видит мои слезы, но она ж не может обвинить меня в слабости. Спасал театр. После трехлетнего ввода в сказки про корову Мурку и фею Моргану начались серьезные роли, спектакли уже ставились на меня. Профессия всегда была на первом месте, вся жизнь — театр. Ради спектаклей я дважды отказалась от данной мне возможности стать матерью и расплачиваюсь за это. Теперь, когда я так хочу родить, увы, не получается.

Театральная карьера складывалась успешно, я и в Перми стала ведущей актрисой, еще немного — и получила бы звание заслуженной.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или