Александр Балуев: «Любовь от тебя не зависит — она настигает в любом возрасте»

«Мы снимали в Македонии, а обедать нас возили на гору на электрокарах. Джордж Клуни с нами не...
Наталья Николайчик
|
28 Февраля 2021
Александр Балуев
Фото: Андрей Федечко

«Мы снимали в Македонии, а обедать нас возили на гору на электрокарах. Джордж Клуни с нами не садился, бежал рядом в тяжелых сапогах. Для многих голливудских звезд тело важно, и они серьезно занимаются спортом. Там это требуется. Чуть теряешь форму, и тебя просто перестают снимать», — рассказывает актер.

— Александр, вы снимались очень много. А когда вас стали узнавать? После «Мусульманина» или все-таки после «Благословите женщину»?

— Наверное, после сериала «Спецназ», но я не уверен. У меня не было такого, что лег вечером, а утром проснулся знаменитым. Как-то все постепенно накапливалось. Но меня до сих пор иногда с кем-то путают. Например, с Николаем Валуевым.

— С Валуевым вообще никого, на мой взгляд, перепутать невозможно.

— И вот тем не менее… Как-то ко мне подошли серьезные такие ребята, говорят: «Коля, распишись на плакате». И разворачивают плакат с Валуевым. Выглядели они устрашающе, и я не решился говорить, что они ошибаются, просто взял и расписался: «Николай Валуев».

— Наверное, это потому, что у вас довольно брутальный образ, недаром вы постоянно играете военных…

«Говорухину показалось, что он может мне подсказать, как целоваться с Ходченковой, и я не стал его разубеждать. Но этому невозможно научить» Cо Светланой Ходченковой в фильме «Благословите женщину». 2003 г.
Фото: Kinopoisk.ru

— Была смешная история: одна женщина к театральным кассам подошла и спросила: «Где можно увидеть спектакль с Александром Балуевым?» А ей говорят: «Вы что, с ума сошли, это невозможно». — «Почему?» — «Он же не актер, а военный». И это утверждала продавщица театральных билетов! А ведь у меня были и другие роли, не только людей в погонах. Я и тургеневских героев играл. Другое дело, что люди просто не имели возможности увидеть эти фильмы. Их меньше транслировали на телевидении, какие-то каналы не брали. Хотя «Му-му» до сих пор иногда показывают.

— Я помню в этом фильме кадр, где вы плачете. Крупный план. Как вы играли этот момент? Допустим, у Леонова были тампончики с нашатырем…

— А у меня нет тампончиков, я вообще уверен, что тут бесполезно хитрить. Слезы на экране — это же не просто визуальный эффект, они должны быть органичными. Но есть, конечно, еще и средний план, и общий. На них не видно лица, и тогда я прошу гримеров сделать мне какую-то влажность. А вот на крупном плане я все делаю сам, без помощи химии.

— А как насчет дублеров? К их помощи прибегаете?

— Да, сейчас я стараюсь лишний раз не рисковать и в экстремальных сценах не сниматься. Хотя по молодости чего только не было. С лошадей не раз падал на полном скаку. Был у меня такой фильм «Кармелюк» на Украине. Я играл солдата царской армии, и лошадь меня понесла и протащила чуть-чуть. Это очень больно. В итоге я осознал, что к лошадям надо относиться с пониманием и не лезть на рожон. Не стоит делать вид, что ты все это умеешь, лучше просто сесть в седло, тронуться, а дальше за тебя все, что нужно, сделают специально обученные люди, одетые как ты. На экране не отличишь. И это даже не мудрость, это просто я шишек набил. Но все предусмотреть невозможно. На том же «Му-му» я чуть не утонул. Спасал щенка, который сам прыгнул в воду, потому что ему надоело это катание на лодке. Мне кричат с берега: «Саня, смотри, собака…» И я со всей дури в воду прыгнул. А это сентябрь, холодно, иногда даже снег шел… И тут я в реке — в красной рубахе, в широких шароварах и в кирзовых сапогах, которые наполняются водой и тянут вниз. Я как Садко. Водоросли вертикально стоят, вода чистая-чистая, а я опускаюсь на дно и оттуда смотрю наверх. Там уже метра два с половиной надо мной, и собачка медленно так над моей головой проплывает. Я понимаю, что если сейчас что-то не предприму, то навсегда там останусь. И я присел, оттолкнулся от дна и выскочил прямо на собаку, отшвырнул ее рукой, она полетела в сторону берега. Ну речка-то не широкая. Потом мне ребята бросили веревку и вытащили на берег. Водкой меня растирали всей группой.

— Да, это вам не Голливуд… Кстати, у вас ведь был опыт съемок в Голливуде? В фильме «Миротворец» вы играли с Джорджем Клуни и Николь Кидман. Еще были «Столкновение с бездной» с Элайджей Вудом и Морганом Фримэном, «Доказательство жизни» с Мэг Райан и Расселлом Кроу...

«Мой герой — человек страсти и не знает, как с этой страстью совладать. Его несет неуправляемая стихия... Роман до краев насыщен событиями, и снято интересно» С Александром Яценко в сериале «Угрюм-река». 2020 г.
Фото: Анна Митрохина/Русский проект

— Ну да, все так, у меня было четыре значительных американских проекта. Сначала все вышло случайно, а дальше одни съемки стали цепляться за другие. Но встраиваться в их образ жизни я не собираюсь. Я ведь даже английского не знал, когда начал сниматься в «Миротворце».

— Чистая авантюра!

— Я просто откликнулся на предложение, которое мне поступило. Меня тут же раскусили, но не заменили, потому что все равно я играл русского генерала. Правда, мне было сложно ориентироваться в том, что происходит на площадке. Свой английский текст я зубрил, как школьник. Просто запоминал фразы, не вникая в значение отдельных слов, имея только подстрочник. Но я как-то справился. По сути, там все как у нас. Разница только в одном — работа вовремя начинается и вовремя заканчивается. А еще большие артисты, получая сценарий, берут специалиста по диалогам. Они в этот сценарий на определенном уровне могут вмешаться, и те диалоги, которые их не устраивают, подкорректировать. Но это касается звезд. Я был в этой истории вообще диким человеком с текстом, накорябанным на бумаге. Ужас! А рядом Клуни, Кидман и так далее. (Смеется.)

— С кем вы в перерывах больше всего общались?

— Наверное, с Клуни. Он предложил сыграть в баскетбол, у него были мячи, кольца. Он вообще очень спортивный, а в тот период фанатично занимался своим телом. Мы снимали в Македонии, а обедать нас возили на гору на электрокарах. Так вот Клуни с нами не садился, бежал рядом в тяжелых сапогах. Для многих голливудских звезд тело важно, и они серьезно занимаются спортом. Там это требуется. Чуть теряешь форму, и тебя просто перестают снимать.

— А вам для какой-нибудь роли приходилось всерьез работать над своей формой?

«Независимо от того, кого ты играешь, какой век, интересно играть только две темы — любовь и ее отсутствие. Все остальное — некие оттенки серого. И я всю жизнь именно это и играю — любовь или ее отсутствие» С Елизаветой Боярской в фильме «Вы не оставите меня». 2006 г.
Фото: Kino-teatr.ru

— Нет. Во-первых, мы получаем не те деньги, чтобы вот так пахать. (Смеется.) А во-вторых, просто лень. И ни к чему. Вот сериал «Угрюм-река», в котором я недавно снялся. Мне не нужно иметь какую-то специальную физическую подготовку, потому что у меня роль немолодого человека. Было бы странно, если бы мой Петр Громов имел мощные бицепсы.

— Совсем скоро зрители Первого канала смогут оценить вас в роли Громова. Трейлер впечатляющий. Каким получился ваш герой?

— Трагическим. Он человек страсти и не знает, как с этой страстью совладать. Его несет неуправляемая стихия. Надеюсь, это будет мощное серьезное кино. Там же сам роман до краев насыщен событиями, и снято интересно.

— А вы сами знаете, что такое страсть?

— Да. Любой человек подвержен страсти… Но чем старше становлюсь, тем быстрей у меня подключается голова.

— А как трансформировалось ваше личное представление о том, что такое любовь?

«Любой человек подвержен страсти… Но чем старше становлюсь, тем быстрей у меня подключается голова» С Ольгой Будиной на съемках сериала «Эйнштейн. Теория любви». 2012 г.
Фото: Юрий Феклистов

— Наверное, это и химия, и физиология. Любовь от тебя не зависит, она накрывает в любом возрасте. Это не ты ее ищешь, а она к тебе приходит. И не ясно, уживешься ты с ней или нет, будешь ценить или нет... Но на любовь все обречены! Мне, кстати, в современном кино любви остро не хватает. Я вижу в последнее время все что угодно, но только не любовь, не жизнь, а какой-то перевертыш. Ушла простота, человеческие взаимоотношения, без которых, на мой взгляд, зритель очень скучает. И поэтому я на старости лет сам как режиссер снял кино о любви…

— Расскажете?

— Все началось с того, что я прочитал очень хорошую пьесу Валентина Красногорова — «Его донжуанский список». Камерная история на трех человек. Одну из ролей сыграл я сам, другие — Марина Петренко и Глеб Матвейчук. Он же пишет музыку к фильму, который будет называться «Отель». Надеюсь, весной состоится премьера.

— Когда надо играть любовь, у вас есть какие-то наработки, приемчики? Я знаю, что некоторые артисты, играя сцены поцелуев, вспоминают любимую, повторяют таблицу умножения, считают реснички у партнерши…

— Чтобы сосредоточиться, да. Но я не считаю. Я как-то раз штативу от прибора в любви объяснялся. Просто артистка не приехала на съемки, и вместо нее мне пришлось обращаться к штативу. Получилось очень эмоционально. Я приучен ко всяким неожиданностям на площадке.

— В «Благословите женщину» Ста­нислав Говорухин сам показывал вам, как нужно целоваться с Ходченковой. Насколько вам помогает помощь такого рода?

С Ириной Розановой и Михаилом Боярским в сериале «Петр Первый. Завещание». 2011 г.
Фото: телеканал «Россия»

— Станиславу Сергеевичу показалось, что он может подсказать, и я не стал его разубеждать, а внимательно смотрел. Ну давайте, покажите, давайте посмотрим. Но этому невозможно научить.

— Уж вас-то — точно. Недаром, если нужно играть любовь, страсть, зовут Балуева. Вот и в «Угрюм-реку» тоже. Ничего не меняется.

— Это скоро пройдет, не волнуйтесь. (Смеется.) Я считаю, что вообще, независимо от того, кого ты играешь, какой век, интересно играть только две темы — любовь и ее отсутствие. Все остальное — некие оттенки серого. И я всю жизнь именно это и играю — любовь или ее отсутствие.

— А в жизни у вас какой период: любовь или ее отсутствие? Вы сейчас любите?

— Да, я люблю. Но, если говорить о любви мужчины и женщины, тут много нюансов, все непросто. Нужно еще у второй половины спрашивать, любит ли она… А есть любовь безусловная и абсолютная. Это любовь детей и родителей. Я люблю свою дочь безгранично. Маруся — моя главная любовь в жизни.

— Я видела ее на фото, она очень на вас похожа.

«Лошадь меня понесла и протащила чуть-чуть. Это очень больно... В итоге я осознал, что к лошадям надо относиться с пониманием и не лезть на рожон» На съемках сериала «Петр Первый. Завещание». 2010 г.
Фото: Юрий Белинский/ТАСС

— Была похожа, сейчас нет. Она красавица...

— И раньше была красавицей…

— Я на всю жизнь запомнил один эпизод из тех времен, когда она была еще совсем маленькой. Как-то вечером я ее убаюкивал, что-то поправлял, протирал, потом укрыл и вдруг заметил, что она на меня смотрит. Мне стало даже неловко от этого взгляда. Она смотрела так, как будто все обо мне понимает. Это был взгляд совершенно взрослого человека. И я не выдержал, отвел глаза.

— А это правда, что вы первые полгода ее жизни даже от съемок отказывались, чтобы постоянно быть с ней?

— Да, я старался от всего отказаться. Конечно, я иногда отлучался, у меня был театр, но основное время находился с моей Марусей. Я был сума­сшедшим отцом.

— Уже много лет она живет с мамой в Варшаве, учится там в гимназии. Наверное, этот год уже вы­пускной?

С Владимиром Машковым, Александром Голубевым, Богданом Бенюком и Андреем Паниным в фильме «Кандагар». 2009 г.
Фото: «Централ Партнершип»/ТАСС

— Нет, ей сейчас 17 лет, а гимназию она закончит в 19.

— Хочет стать актрисой? Она ведь уже снималась с вами в польском фильме «Фотограф».

— Она два раза снималась. В одном из русских сериалов у нее была грандиозная роль. Герой ехал на повозке, и вдалеке в поле стояла девочка, герой спрашивал: «Послушай-ка, дорогая, ты не знаешь, где Семен Васильевич?» Она говорила: «Вон там». Этой девочкой была Маруся. А в польском фильме «Фотограф» она сыграла неугомонную девочку на почте, которая дергает маму за пальто: «Ну пойдем!» И все, камера проезжает мимо нее. Но сейчас Маруся пошла в школу кино и знакомится с актерским мастерством, режиссурой и операторским искусством.

— Это вы повлияли?

— Нет, я совершенно не влиял. По­влияло то, что с математикой и физикой у нее, как и у меня, нелады. А литература, кино, живопись, языки — вот это ее. И недавно она мне прислала одноминутный фильм, который сама сняла. Он называется «Расставание». Я просто в восторге! Ощущение, близкое к счастью. Ее успехи радуют больше своих. Я вижу, что она не пустой человек, а чувствующий, и со своим отношением к миру. И она умеет все это выразить.

— Скажите, а как вы с Марусей общаетесь? Она живет в Польше, а сейчас карантин…

«Мне напугать гораздо легче, чем рассмешить. Есть исходные данные, которые не поменять. Так сложилось, такой я уродился» С Екатериной Кузнецовой в фильме «Самый лучший фильм 3-ДЭ». 2011 г.
Фото: Kino-teatr.ru

— Это просто чудовищно — не иметь возможности повидаться, пообщаться. А до пандемии я мог увидеть ее в любое время: садился на самолет и через пару часов был в Варшаве. Надеюсь, когда закончится история с коронавирусом, мы будем чаще видеться. Я должен был уже привыкнуть, что мы не вместе, но все равно очень скучаю по ней.

— Александр, это правда, что вы безумно застенчивый человек?

— Да, до сих пор. В детстве я не был мальчиком, который радостно выступает на табуретке перед гостями. Более того, когда приходили гости, я от стеснения залезал в шкаф. Внутренне так и остался этим мальчиком. Я научился выступать перед зрителями, но с таким характером не должен был становиться публичным человеком.

— Так как же получилось, что вы стали актером?

— Никаких предпосылок для этого, казалось, не было. Мой отец военный, мама — инженер, но она очень любила оперу. Во время войны в Куйбышев, где она жила, уехал Большой театр вместе с правительством, и она каждый день бегала на представление. Пересмотрела весь репертуар. Меня еще тогда не было в помине, но, наверное, вот эта ее любовь к театру передалась как-то мне.

Какое-то время я думал, что смогу пойти по стопам отца. Но потом, в старших классах, говорил, что хочу стать финансистом. Что-то меня тюкнуло — видимо, просто название красивое. А в выпускном классе я пришел в Вахтанговский театр на «Принцессу Турандот». Это был первый осознанный поход в театр. До этого я смотрел с папой в Кремлевском дворце «Садко», в памяти остались только спецэффекты и то, как артисты опускались на лонжах на дно… А вот на «Турандот...» на меня магически подействовало это затихание зала, эта темнота и таинственность, какие-то шорохи за кулисами, за которыми еще готовились артисты, какие-то там дуновения, а потом медленное зажигание фонарей. Меня совершенно заворожил стук обуви по деревянному полу сцены. Наверное, это стучали каблучки Юлии Борисовой, которая играла Турандот…

«Все предусмотреть невозможно. На «Му-му» я чуть не утонул. Спасал щенка, упавшего в реку. Потом мне ребята бросили веревку и вытащили на берег» В фильме «Му-му». 1998 г.
Фото: Kino-teatr.ru

Через много лет я поступил в Театр Советской армии, и мне дали роль Армана Дюваля в «Даме с камелиями» Дюма. Режиссер Александр Бурдонский решил, что я должен выезжать на сцену верхом, и привел в театр коня — красивого, в серо-белых яблоках. И когда этот конь вместо песка копытами ступил на деревянные доски, вот у него, видимо, началось то же самое, что у меня тогда на «Турандот...». Конь услышал что-то вроде того стука каблучков по сцене и тоже ошалел совсем, у него уши торчком встали, с ним случился какой-то прямо паралич, а зрачки как-то странно забегали. Я думал, сейчас он меня понесет по сцене. Но ничего. Маме очень этот спектакль нравился. Кстати, в отличие от папы, она меня не отговаривала, когда я заявил о том, что стану артистом. Мама только сказала, что у артистов богемный образ жизни, что это постоянные ночные гулянья, рестораны, поклонницы. Но на самом деле это пахота днем и ночью, без выходных…

— В театральный институт вас же не сразу взяли?

— Нет. Я жил возле станции «Смоленская», на Арбате. Рядышком был театральный институт имени Щукина. И я пошел туда, а меня не приняли. Сказали, если захотите, пробуйте на следующий год. Армия на мне не висела, потому что школу я окончил в 16 лет, у меня еще имелось время в запасе. И я подумал: вообще не проблема, поступлю точно. Эта наивность меня, наверное, и спасла. Если бы я знал, как сложно поступить, какой там сумасшедший конкурс, как важны связи, я бы отказался от этой затеи. Семь месяцев я работал на «Мосфильме», в электромеханическом цеху — так называемом «нижнем парке». Пришел туда мальчишкой, который не имел никакого навыка, и стал освещать разные картины. Наши окна выходили на главную проходную. Я был на месте с семи утра и наблюдал, как Владимир Семенович Высоцкий бежит, чтобы успеть, или Евгений Александрович Евстигнеев опаздывает на съемки. А потом я их видел в павильоне. Я светил на лед на картине «Мама» в восьмом павильоне... Осветительный аппарат был огромный, он заправлялся углем. Вот, собственно, моя работа и состояла в том, чтобы засыпать уголь, когда старый догорал. А на следующий год я поступил в Школу-студию МХАТ к Павлу Владимировичу Массальскому. Во время учебы мечтал работать в «Современнике», мне казалось, это мой театр. Я ходил туда, смотрел спектакли с Гафтом, с Нееловой, с Квашой, они блистали в то время.

«Один режиссер сказал, что в кино мне делать нечего, нос у меня — слива, а рта нет. Но я не обиделся, был тогда увлечен театром…» С Марией Порошиной в спектакле «Великолепный мужчина». 2008 г.
Фото: Виктор Клюшкин/ТАСС

— Но в «Современник» вы не попали?

— Нет. Показавшись Галине Бори­совне, не оставил в ее сердце ни малейшего следа. Но я не поступил не только в этот театр. В Питере, куда я ездил, меня не взял ни один. А в Москве мной заинтересовались только Новый драматический театр и еще Театр Советской армии. Когда через много лет Марк Анатольевич Захаров пригласил меня в «Ленком» играть Дымова в «Небесных странниках», я ему напомнил, что когда-то пытался к ним поступить. Причем это было, когда я уже имел успех в роли Армана Дюваля в Театре армии. Захаров очень удивился тому, что я рассказываю, он совершенно меня тогда не запомнил.

— Вы и в кино лет десять после института нормально не снимались, мотались по разным киностудиям Советского Союза, но вас отвергали…

— Да, один режиссер сказал, что в кино мне делать нечего, нос у меня — слива, а рта нет. Но я не обиделся, я был тогда увлечен театром…

— Вы участвовали в одном из самых первых антрепризных спектаклей «Банан»…

— Были лихие девяностые. Я окунулся в эту историю легко и радостно. К сожалению, «Банан» недолго шел, его мало кто увидел, но о нем много говорили, интересовались. Это же был один из первых сборных спектаклей, где вместе играли очень известные артисты из разных театров. Лена Шанина блистала в «Ленкоме». У Максима Суханова была «Лимита». Валера Гаркалин уже снялся в фильмах «Катала» и «Белые одежды». Кстати, его Владимир Меньшов именно в нашем спектакле разглядел и пригласил сниматься в «Ширли-мырли». Я в этой компании был самым неизвестным. Мы ездили на гастроли, в том числе заграничные, в Ригу. У нашей антрепризы был даже настоящий меценат: бизнесмен, который продавал какие-то консервы. Деньги на постановку он дал, но потом спектакль нужно было возить, заниматься этим, а он не занимался. Просто открестился, и все встало. В итоге «Банан» просуществовал год.

— Так случайно получилось, что вы ни в одном театре не задерживались надолго?

— В Театре армии я работал лет семь. Примерно столько же в Ермо­ловском, в «Ленкоме» — семь лет. А в театре «Красный факел» в Новоси­бирске уже десять лет играю в «Маскараде».

— То есть Балуеву в Москве нет места?

«Это не ты любовь ищешь, а она к тебе приходит. И не ясно, уживешься ты с ней или нет, будешь ценить или нет... Но на любовь все обречены!» С Марией Мироновой в сериале «Гибель империи». 2005 г.
Фото: Первый канал

— Дело не в этом. Меня Олег Та­баков звал в МХТ, когда сам туда перешел. Позвонил и сказал: «Хватит халтурить, давай займемся настоящим театром». Но я не откликнулся на это предложение. В тот момент мне важна была свобода.

— А как ветерану антрепризного движения вам не хочется еще что-то такое сделать?

— А я и делаю. Есть задумки всякие. Но опять же, с возрастом понимаешь, что не все твои желания могут быть востребованы в силу разных обстоятельств. Не могу я взять, например, в ту же антрепризу больше пяти-шести человек. Это связано со всякими прокатными условиями, которые нельзя не учитывать. Приходится практицизм внедрять в мою романтическую натуру. А натура у меня не бытовая, тут ничего не сделаешь. Я, например, очень люблю музыкальные проекты, хотя совершенно не танцующий и не поющий как надо артист. Поэтому среди моих спектаклей такие, как «Территория страсти» и «Признание». Мне это интересно. Думаю, что и дальше буду делать спектакли, основанные на музыкальном фундаменте. Во многом это влияние моего друга и прекрасного композитора Глеба Матвейчука.

— Александр, а есть что-то, что вам категорически не удается в профессии?

— Вызывать смех. Есть исходные данные, которые не поменять. Мне напугать гораздо легче, чем рассмешить. Так сложилось, такой я уродился. Но опыты у меня были с Аллой Ильиничной Суриковой в комедийном сериале «Идеальная пара».

— У вас удивительный характер. По сути, вы давно народный артист, а по статусу даже не заслуженный. Вы вообще звания отвергаете. Почему?

С Анной Банщиковой на съемках сериала «Жуков». 2011 г.
Фото: Юрий Феклистов

— А тут все просто. В молодости, когда я служил в Театре армии, мы поклялись отказываться от всех званий. Я не буду сейчас называть артистов, которые дали такое обещание…

— Я знаю, что среди этих артистов точно был Олег Меньшиков. Он рассказывал об этом эпизоде своей биографии…

— Да, он и еще несколько человек. Ну, не кровью же поклялись. Кто-то передумал, а я нет. Я считаю, что звание — атавизм. Приклеенный ярлык, не имеющий к театру и искусству отношения. Кто эти люди, которые решают, заслуженный артист или народный? Кто дал им на это полномочия? Что-то в этом есть неправильное… И соглашаться с тем, что да, я народный, как-то странно. Очень много я видел и встречал людей, которые увешаны этими званиями, а, по сути, ничего из себя не представляют…

— Все думают о будущем… Персо­нальная пенсия, медобслуживание…

— Где похоронят, в конце концов. Но мне это уже будет не так важно. Я далеко вообще не заглядываю. У меня желания простые — съездить в Варшаву к дочке, доделать картину, может быть, поработать над следующим сценарием каким-то.

— Скажите, а вам не страшно, что не станет предложений, что телефон может замолчать?

— У меня очень часто молчал телефон, я к этому привык. Поначалу было страшно, особенно в молодости. А потом я понял, что это просто часть процесса. У меня такие волны на протяжении жизни, я к этому отношусь нормально. И больше вам скажу: я понимаю, что когда-то телефон замолчит навсегда. И это будет конец.

— И что?

— Ничего. Я сделал все, что мог. (Улыбается.)

Подпишись на наш канал в Telegram
Шоколадный фондан с малиной: рецепт культового французского десерта
Как приготовить вкуснейший шоколадный фондан с жидким центром: пошаговый рецепт с фото.



популярные комментарии
#
Мало того что замечательный актёр так и человек глубокий, мудрый, с прекрасным чувством юмора. БРАВО!!!
#
А вот мужика сибирского не потянул!!! Слабоват для такого персонажа..
#
За "Спецназ" ему отдельное спасибо. И всем, кто играл в этом сериале. Отличное кино !
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Арсений Шульгин
предприниматель, блогер, сын певицы Валерии
Принц Гарри (Prince Harry)
член королевской семьи Великобритании
Принц Уильям (Prince William)
монарх, член королевской семьи Великобритании
Никита Пресняков
актер, певец, режиссер
Селена Гомес (Selena Gomez)
актриса, певица
Анна Романова
актриса театра и кино, астролог